Стас Северский - Боец тишины (СИ)

– Это не из-за меня, нет?

– Нет.

– Ты только скажи мне…

– Не из-за тебя.

– Это из-за Харальда? Вы едете на его хутор? Пить с ним и плясать с его дочерьми?

– Конечно, отправился за перевал верхом.

– Зимой на его хутор верхом не проехать, да?

– Да. Агнешка, мы со Шведом просто проверим пролесок.

Я начал молча чистить карабин, а она – наблюдать.

– Вольф, вы со Шведом на охоту пойдете?

– Конечно, с карабином на кролика.

– Ты шутишь, да?

– Да.

– Это же слишком мощное оружие, да?

– Да. Для кролика.

– А в кого ты тогда собираешься стрелять?

– Ни в кого.

– А для чего тогда карабин?

– Для красоты.

Она встала, путаясь в одеялах и сбрасывая на пол шкуры.

190

– Что случилось, Вольф? Ведь что-то случилось… Я же вижу… Ты стал пить, а когда не пьешь

– пропадаешь сутками в горах… один.

– С оружием. Или со Шведом.

– Не важно, Вольф…

Я подобрал одеяла, набросил шкуру ей на плечи, забросил карабин за спину и ушел, собираясь

бесцеремонно разбудить Шведа и всех остальных. Нечего бездельникам бока отлеживать, когда я

бодрствую и готовлюсь к бою.

Я остановился за дверью, прислушиваясь к скрипучим половицам. Порадовался было, что

Швед проснулся без моих пинков и выкриков, но подумал и отбросил версию. Меня насторожил

тихий смех… девичий смех. Нет, не чисто что-то в датском королевстве. Швед… Швед спит не с

девушками, а с вычислительной техникой – его из списка подозреваемых можно смело вычеркнуть.

Думаю, он и во сне цифры видит, а не девиц. А старик Крюгер… Он – старик. И вообще, – с тех

пор, как его голову покинули пришельцы и подобный бред, он стал думать об одних химикатах.

Прежде Клаус прятался в подвалах от кошмарных преследователей и их космических лучей, а ныне

– скрывается на чердаке со своими склянками и препаратами от нас, шумящих и мешающих ему

размышлять. Крюгер на чердаке ночи напролет проводит в полном одиночестве. Уверен, что и

снятся ему исключительно формулы. Шлегель тоже вне подозрений – с ним девицы не смеются, а

плачут… он ведь – конченный садист. А Войцех… Я его в тяжелый труд с ходу впряг, как только

мы на хутор приехали. Он у меня топором машет с утра до ночи. Я его специально так выматываю.

Не следует ему о девицах думать. Правда, он не только трудится за десятерых, но и жрет тоже – за

десятерых. Недооценил я, видно, его силы немереные. Черт…

Я стукнул прикладом в стену и заорал во всю глотку, как на плацу.

– Я иду искать! Кто не спрятался!.. Тот такого пинка получит!..

Вломился к Войцеху, вскочившему мне навстречу и натягивающему штаны еще с закрытыми

глазами.

– Ян, я встал уже… Я иду…

– Не называй меня здесь так! Ясно?!

– Да, Улаф… Я уже…

– Где она?!

– Здесь… Знаю, виноват… Только устал я так вчера, что… не отнес ничего в сарай, все здесь

оставил – и лопату, и…

– Девица где?!

– Да вот она, Улаф.

Я оглянулся, но не увидел никого… только растерянную Агнешку. Она побежала за мной, как

была, – босая, облаченная только в белую рубашку и широкую шкуру, обернутую вокруг ее

хрупких плеч.

– Я не про Агнешку! Твоя девица где?!

Я поднял простыни рукоятью хлыста и посмотрел под кроватью. Не взирая на возмущение

поляка и испуг стоящей в дверях девушки, продолжил поиски его исчезнувшей подружки. Как

сквозь землю провалилась. С досадой резанул хлыстом воздух и вышел.

– Швед!

Я толкнул дверь, отгораживающую меня от товарища, как и собирался, – без всяких церемоний

со стуком.

– Швед! Подъем! Карабин на плечо и по коням!

Швед открыл один глаз и посмотрел на меня, открыл другой и подмигнул мне, раскинул руки и

закрыл глаза. Что еще за безобразие? Я встал над ним, заложил руки за спину и заорал во все горло.

– Вставайте, господа офицеры, вашу ж!..

Швед сообразил, что я не с той ноги встал, и вскочил, влетая в сапоги.

– Тише ты, Охотник!

Я заехал хлыстом по завалу шкур, раскидывая их в стороны.

– Вот так вам, товарищи офицеры!

– Ты что делаешь, Охотник?! Что бушуешь?! Какие товарищи?! Какие офицеры?!

191

– Я к тебе и твоему компьютеру обращаюсь с требованиями и вопросами!

– Корпус компьютера разобьешь! И так царапанный!

– Где девица, Швед?!

– Какая девица?!

– Твоя девица!

– Нет у меня никакой девицы! Ты что не видишь, я в одежде спал?! Мы ж пили с тобой вечером

вчера! Я после вчерашнего так и завалился, как был?!

– Не спрячешь ты ее от меня! Я знаю, что она здесь! Я ее голос слышал!

Я сорвал с постели одеяла, отводя хлыст в сторону и проверяя под кроватью. Агнешка,

испугавшись, схватила меня за руку.

– Вольф, прекрати! Нет никого здесь! Нет!

– Не мешай мне! И не называй меня так! Здесь не называй! Ясно?! Я его подружку найду!

Ясно?!

Агнешка еще настойчивее вцепилась в мою руку.

– Улаф, ты же знаешь, что Швед не такой! Зачем тогда ты у него девушку ищешь?! Из

упрямства?! Ты же знаешь, что ему девушки не нужны!

Я оставил негодующего Шведа в покое и пошел в конюшню.

Глава 7

Швед собрал коня короче, обгоняя меня. Я натянул повод, когда он развернулся ко мне и

остановился, показывая на заснеженные скалы.

– За этими хребтами моя страна, Охотник…

Я коротко собрал коня и пришпорил, поднимая его с места. Полетел с пологого склона полным

ходом, отклоняясь назад. На равнине бросил повод, развел руки, подставляя лицо колючему ветру.

Круг почета среди стен и пропастей, – и я подобрал повод, разворачивая и высылая коня на взлет,

наверх. Мой конь взлетел на склон с разгона, разбрасывая комья снега, и, храпя, остановился на

тропе, на вершине возле ждущего Шведа.

– Охотник, ты кости переломаешь рано или поздно.

– Ты не понял, Швед.

– Порыв души. Что ж не понятного?

Я посмотрел вниз, качая головой.

– Нет, ты не понял… Посмотри вокруг. Что видишь? Простор? Только он на тюремный двор

похож. Я здесь в скалах заперт, как в крепости. Тесно мне, Швед. Я привык вместе с ветром по

равнинам носиться – по таким, что ни начала, ни конца на горизонте не видно.

– Да… А знаешь, я согласен, что мы здесь среди ущелий и лощин застряли. Давай, Улаф, и

правда, рванем на север, развеемся.