Кэтрин Куртц - Скорбь Гвиннеда

Когда он закончил, Джавана едва не стошнило от столь продолжительного контакта, но заставил себя еще раз все тщательно проверить и убрал все следы своего вмешательства, чтобы Хьюберт никогда не заподозрил, что эти мысли не его собственные. Затем он позволил архиепископу прийти в себя, едва не плача от отвращения.., но тому должно было показаться, что это слезы раскаяния.

- О, как вы можете терпеть меня рядом с собой, ваша милость, всхлипнул он. - На ваше доверие я ответил дерзостью. Я был таким неблагодарным...

- Ну, будет, сын мой, не надо слез. Я знаю, у вас был трудный день. Хьюберт даже не удивился, как ладонь его, которую он только что вроде бы клал принцу на голову, вдруг оказалась у того в руках. - Да, вам пришлось сегодня очень нелегко, и, возможно, я был слишком суров. Ведь вы все-таки еще мальчик - хотя и выдержали наказание, как мужчина. Я горжусь вами.

Джаван, весь дрожа, изнывая от боли в спине, постарался овладеть собой.

- Умоляю, ваша милость, не отсылайте меня прочь, как нашкодившего мальчишку. Я.., мне многому предстоит научиться, и я готов учиться у ваших ног. Только позвольте мне остаться в Валорете, прошу вас.

- Учиться в Валорете? - пробормотал Хьюберт. - Неужто я улавливаю желание поближе познакомиться с религиозной жизнью?

- Ну.., я хотел бы рассмотреть такую возможность, ваша милость. Однако я пока не готов принести обеты и...

- Постоянные - конечно, нет. Разумеется. Вы слишком юны для этого. Но, возможно, вы могли бы пожить здесь как брат-мирянин год-другой. О, конечно не как обычный прислужник, но.., скажем, как ученик перед семинарией. Я лично бы руководил вашими занятиями. Однако мне бы хотелось, чтобы вы все же принесли временные обеты. Так заведено и братьев-мирян, даже в вашем возрасте.., ну, точнее, с четырнадцати лет, но не станем же мы мелочиться из-за одного года. В любом случае, временные обеты можно легко с себя сложить если.., если вдруг вы окажетесь нужны в столице.

Джаван с трудом сглотнул, испуганный такой перспективой. Любые обеты пусть даже не постоянные - пугали его, но он отдавал себе отчет, что ему придется пойти на такую уступку.

О том, что он может оказаться "нужен в столице", он предпочел не думать - это означало бы, что его брат-король мертв.

- А я смогу.., смогу время от времени ездить в Ремут, чтобы навестить братьев? - спросил он. Очень важный вопрос - особенно если он хотел сам проследить за благополучием Алроя. - Мы никогда прежде не разлучались надолго, и, боюсь, я буду очень скучать.

- Конечно, сын мой, конечно. - Хьюберт благодушно потрепал принца по волосам, - Только заранее предупредите меня. Ну, скажем, за месяц.

- За месяц?

- Ну, да, Джаван, месяц - это не так уж долго, особенно в аббатстве. Если вы хотите испытать на себе монастырскую жизнь, следует подчиняться тем же правилам, что и вся братия. Здесь нет места капризам, однако всегда можно что-то спланировать заранее. Кроме того, мы же не можем прерывать ваше обучение, не так ли?

- К-конечно, ваша милость. - Ладно. Образование, в любом случае, пойдет ему только на пользу.

- Вот и славно. Тогда я отдам нужные распоряжения. Конечно, мне придется обсудить это с другими регентами, но не думаю, что они станут возражать. О, и имейте в виду, что формально дать обеты вы будете вправе лишь в начале августа - до той поры всякое введение в сан запрещено, а мы же не хотим, чтобы позднее кто-то нас уличил, что в вашем случае были допущены отклонения от правил.., если вы все же удостоверитесь в своем призвании, добавил архиепископ с масляной улыбкой. - Однако соблюдать устав вы можете начать немедленно. Прямо с завтрашнего дня, если пожелаете.

Слава Богу, хотя бы небольшая отсрочка! Джаван склонил голову.

- Благодарю вас, ваша милость. Могу ли я провести пару дней в уединении, дабы поразмыслить над этим?

- Разумеется, мой мальчик!

Хьюберт настоял затем, чтобы они вместе помолились у него в молельне. Всего несколько минут - но они показались принцу часами. Все то время, что они стояли рядом на коленях, Джаван подавлял в себе искушение ринуться в Портал и сбежать - куда угодно, лишь бы подальше от Хьюберта. А ведь он только что обрек себя провести долгие годы бок о бок с ним, в постоянном притворстве, играя в очень, очень опасную игру.

Но все это ради благой цели, сказал он себе. У его союзников-Дерини больше нет выхода на регентов; а у Джавана есть. Точнее, только на одного из регентов, но и с Хьюбертом будет непросто справляться в ближайшие годы. А самая мысль о том, чтобы пытаться повлиять на Мердока или Рана, казалась невозможной на данном этапе игры. Смягчить хотя бы отчасти религиозный фанатизм Хьюберта будет нелегко, тут понадобится огромная ловкость и осторожность. Прежде Джаван и не подозревал в себе таких способностей, но после сегодняшнего он наконец поверил в себя. Если он преуспеет, то сможет сделать хоть что-то для спасения Дерини...

Кроме того, за эти годы он должен как можно больше узнать о холодном, бездушном мире политики, где ему придется вращаться, если он надеется стать королем. В монастырской тиши ему будет легче сделать это. Джорем и Ивейн придут в ярость, когда узнают, на что он решился, ибо даже временные обеты сделают куда более осязаемой угрозу, что со временем Хьюберт может попытаться против воли запереть его в какую-нибудь отдаленную обитель.., и убрать таким образом еще одного принца, так же, как они могут убрать беднягу Алроя - хотя для короля смерть будет единственным исходом.

И все же он должен рискнуть. Как должен был рискнуть и с Реваном, чтобы дать их плану наибольший шанс на успех. Это оправдывало и боль, и унижение от наказания, если только он выиграл для Ревана хоть немножко времени.., а похоже, он все-таки добился своего!

У Джавана нещадно саднило все тело, когда Хьюберт наконец отпустил его, и он едва не рыдал от боли, когда Карлан снимал с него рубаху и смазывал раны. На сей раз паж взял другой бальзам, он успокаивал и притуплял боль, и почти усыпил Джавана.

Перед тем, как погрузиться в беспамятство, принцу показалось, что кто-то еще стоял рядом с Карланом, помогая ему...

Чужое сознание коснулось его с материнской лаской, даруя понимание и утешение, и слезы облегчения выступили на глазах у принца. И спасительная тьма наконец окутала его.

Глава 27

И всякое пророчество для вас то же, что слова в запечатанной книге

Исаия 29:11

- О, вы бы видели его! - с восторгом воскликнул Ансель Мак-Рори, когда они с Джессом Мак-Грегором ворвались в зал Совета Камбера тремя днями позже. - Как он был великолепен, наш принц! Я знаю, ты был против, Джорем, но он все отлично рассчитал, лучше всех нас. Это был триумф! Люди просто обезумели. Теперь они сотнями стекаются послушать проповеди Ревана и принять крещение.