Чери Прист - Костотряс

28

Лиц мужчин было не видно, но Брайар узнала их по фигурам.

Фань — худощавый, совершенно неподвижный силуэт.

Капитан Клай — великан, которого ни с кем не спутаешь.

Двор отнюдь не купался в свете, но нескольких островков вполне хватало. Над тропинками на китайский манер были протянуты веревки с фонарями. Двое мужчин работали каким-то инструментом, изрыгавшим искры и пламя, третий обслуживал генератор, который с пыхтением и сопением испускал облака горячего пара, запаивая разошедшиеся швы на корпусе «Наамы Дарлинг».

Брайар удивлялась, как ухитрилась разглядеть хоть что-то сквозь воздух, густой, как пудинг. Но нет, вот она, «Наама» — почти что величавая, несмотря на множество заплат.

— Вы ведь, кажется, не планировали так быстро возвращаться? — обратилась она к Клаю.

— Не планировал. — Он указал большим пальцем еще на одного мужчину, который стоял к ним спиной и наблюдал за ремонтными процедурами. — Но старина Крог влип в историю.

— Это я-то влип? — Обернувшись, капитан одарил его таким свирепым взглядом, что это было заметно даже сквозь маску. — Никуда я не влипал. Это какой-то недоделанный ворюга спер «Вольную ворону»!

— Привет, э-э-э… капитан Хейни, — сказала она. — Мне очень жаль это слышать.

— Вам жаль, мне жаль. Всем детям Божьим жаль, — буркнул он. — Самый мощный корабль на много миль отсюда, куда ни глянь. Единственный пока линкор, который удалось увести у одной из воюющих сторон, и у кого-то хватило дерзости увести его у меня! А вам бы в самый раз благодарить судьбу, мэм, — добавил он, ткнув в Брайар пальцем.

— Ой, да я благодарю. В последнее время так вообще каждый день, — заверила она. — А за что?

— Без «Вольной вороны» я никак не смог бы вас забрать, и одному Богу известно, нашли бы вы кого-нибудь на замену. Но этот детина согласился помочь мне с моей птичкой, и вот теперь мы здесь.

— Как видите, — вставил Клай, — с Крогом у нас ничего не вышло, но я рад, что хоть вас перехватили. А нас вот потрепало немножко, — сказал он, кивнув на рабочих, которые выключили свои инструменты и спускались с дирижабля по канатам. — Насчет этого можете уточнить у своего сынишки. А что ты все-таки делал на борту «Вольной вороны», а? Как признал тебя, только об этом и думаю, да в голову ничего не приходит.

Зик, не подававший доселе голоса в надежде, что его не заметят, пролепетал:

— Мне сказали, что корабль называется «Клементиной». И я просто хотел вернуться на Окраину. Миссис Анжелина сама обо всем договорилась. Обещала, что меня высадят за стеной. Я не знал, что он краденый, — соврал он.

— Что ж, он и вправду краденый. И первым украл его я — честь по чести, комар носа не подточит. Я его переделал. Теперь на нем не стыдно летать. Он стал «Вольной вороной» благодаря мне, и он мой — это так же верно, как и то, что я его построил с самого руля!

— Мне ужасно жаль, — пискнул Зик.

— Значит, это Анжелина тебя посадила? Но она знает почти всех наших, кто здесь курсирует, — заметил Клай, лениво почесывая местечко, где маска давила на ухо. — Вряд ли бы она тебя доверила незнакомому капитану.

— Так она уверяла, что знает его. Только, по-моему, не больно-то хорошо знает…

— Ну и где же она тогда? — чуть ли не заорал Кроггон Хейни. — Где эта чокнутая индианка?

— На пути в Хранилища, — ответила Брайар, давая тоном понять, что тема закрыта. — А нам пора бы подумать об отлете. На вокзале творятся нехорошие вещи, скоро и в других местах начнется.

— Ну и пусть, — отмахнулся Хейни. — Этому форту почти ничего не страшно. Вот сейчас разыщу эту старуху и…

И Зик, надеясь услужить, сказал:

— Мистер, того капитана звали Бринк. Рыжий такой, руки все в татуировках.

На миг Хейни застыл, переваривая услышанное, потом всплеснул руками и принялся молотить воздух:

— Бринк! Бринк! Знаю я этого козла!

Он развернулся и зашагал к дирижаблю, сражаясь с пустотой, бранясь и выкрикивая неразборчивые угрозы.

Эндан Клай наблюдал за своим буйствующим коллегой, пока тот не скрылся за «Наамой Дарлинг». Тогда он посмотрел на Брайар и хотел уже что-то сказать, но женщина опередила его:

— Капитан Клай, хоть вы и не планировали так быстро возвращаться в город, я все же рада вас видеть. И… — она замялась, не зная, как лучше выразить просьбу, — надеюсь, я могу попросить вас еще об одном маленьком одолжении. В моих силах сделать его выгодным, а вам это практически по пути.

— Хм… выгодным?

— Очень даже. Как вылетим из форта, я хотела бы сделать остановку у моего старого дома. Хочу показать Зику, где я когда-то жила. А мой муж, как вы помните, был человеком богатым. Мне известно, где спрятана часть его денег; даже самые усердные мародеры не нашли бы их все. Там есть… тайники. С удовольствием поделюсь с вами всем, что удастся наскрести.

Зик выпалил, словно и не слышал остального:

— Честно? Ты возьмешь меня с собой? Покажешь старый дом?

— Честно, — подтвердила она, хотя от этого в ее голосе прорезалась почти стариковская усталость. — И возьму, и покажу. Я все тебе покажу, — добавила она. — Если, разумеется, наш славный капитан окажет нам любезность и подвезет нас.

Из-за кормы «Наамы Дарлинг» показался Кроггон Хейни. Его запас ругательств еще не иссяк.

— Надеюсь, Бринк сейчас отлично проводит время на моем корабле, потому что я убью его, когда поймаю, совсем убью! [24]

Клай глядел на него, прищурившись, — скорее насмешливо, чем недоверчиво.

— Думаю, в интересах наживы его можно будет уговорить на небольшой крюк. И вообще, это мой корабль. Так что заскочим к вам домой, если хотите. Там есть куда причалить, ну или хотя бы якорь привязать?

— Во дворе стоит дерево — большой старый дуб. За эти годы он, конечно, засох, но дирижабль уж как-нибудь удержит на несколько минут.

— Поверю вам на слово, — произнес гигант. Он окинул взглядом ее, затем мальчика и добавил: — Можем взлететь, когда вам будет угодно.

— Как только вы будете готовы, капитан, — отозвался Зик и обнял мать за талию, напугав и в то же время обрадовав ее.

Брайар было приятно, хоть и чуточку грустно. Она всегда сознавала, что однажды ее сын вырастет, но не ожидала, что так скоро, — и не уверена была теперь, как с этим быть.

Она вымоталась до невозможности, глаза болели от многодневного недосыпа и беспокойства, не говоря уже о злополучном ударе в висок. Она прислонилась к сыну и положила бы ему голову на плечо, не будь на ней старой отцовской шляпы.

Бросив взгляд через плечо и убедившись, что рабочие закончили с последними инструментами, Клай спросил Фаня: