Чери Прист - Костотряс

С шуршащим бряцанием цепей лифт вновь пошел вверх.

Мать с сыном затаили дыхание и приготовились к прыжку.

Едва показалась корзина, они закинули на нее Глушилку, а следом заскочили и сами. Благополучно приняв их вес, корзина замедлила ход, но подъема не прекратила, одолевая по доле этажа за каждый рывок. Брайар перевернула пушку и поставила ее прикладом вниз.

Из корпуса выпирала спусковая собачка толщиной с мужской палец.

Машина гудела, разрываясь от накопленной энергии, и была готова к бою.

— Зажми уши, Зик, — сказала Брайар. — Серьезно, я не шучу. Как следует зажми. Трухляков-то мы оглушим, но только на пару минут. Бежать надо будет быстро.

Как можно дальше отодвинувшись от пушки, Брайар подождала, пока лифт не подойдет к верхнему этажу, и потянула собачку.

Звуковой импульс с хлопком устремился вверх — и вниз. Заточенный в пределы шахты, он заметался, с грохотом отдаваясь от стенок, распространяясь по всему вокзалу, разливаясь от этажа к этажу каскадом волн, которые могли усилить его мощь или, наоборот, рассеять. Лифт загремел, заклацал, запрыгал на тросах; и на миг ошарашенная, почти ослепшая женщина испугалась, что переборщила. Ей стало страшно, что корзина не выдержит и что сейчас они с Зиком понесутся вниз, навстречу гибели.

Однако корзина выдержала и заползла еще немного выше — в очередные потемки.

Мальчик был потрясен, точно как его мать, когда впервые столкнулась с Глушилкой. Но она сгребла его в охапку — после пушки Зик казался совсем легким — и вытащила из корзины.

И сразу же натолкнулась на дверь. Не зная, чего ожидать, Брайар распахнула ее и вместе с ошеломленным мальчиком вылетела наружу, размахивая «спенсером» по широкой дуге, вмещавшей весь горизонт.

На улицах горело с дюжину костров, и каждый оранжевый пузырь окружала полоса пустого пространства. Ей никто не говорил, что трухляки сторонятся огня, но мысль была здравой, и Брайар с готовностью приняла ее.

За кострами следили люди в масках, которым явно не было дела до побоища, разыгравшегося под вокзалом. Они пошатывались, но уже приходили в себя. Эти люди тоже слышали Глушилку и знали, что она собой представляет. Впрочем, они находились достаточно далеко, а треск костров давал какую-никакую защиту от шума, поэтому на земле оказались немногие. Иные мотали головой или стучали себя по уху, пытаясь как-то справиться с грозной мощью Оглушающей Пушки доктора Миннерихта.

Брайар не знала, что они здесь. Но если бы и знала, все равно бы сделала тот выстрел. В конце концов, живые отходят быстрее мертвых.

Тут она заметила, что у некоторых из-под респираторов выбиваются косички. Китайский квартал располагался поблизости от вокзала, рядом со стеной; и это были его жители, вышедшие на защиту окрестных улиц, а значит, и самих себя.

На Брайар никто не обращал внимания. На Зика — тоже.

— Бросай Глушилку, — велела она сыну.

— Но…

— У нас не будет больше шанса использовать ее. Слишком уж долго заряжается, нас она будет только замедлять. А теперь, — объявила она, спохватившись, что самого главного и не знает, — нам нужно найти форт. Ты знаешь, где это?

Из-за дыма и Гнили видимость была очень плохой. Брайар хотела спросить у кого-нибудь дорогу, но китайцы были заняты своими кострами и не оборачивались на ее крики. Вряд ли они владели английским.

Зик подергал ее за рукав:

— Это недалеко отсюда. Иди за мной.

— Ты уверен?

Сначала она шла неохотно, но Зик взял ее за руку и потащил вперед.

— Уверен. Ну да, точно! Туда ведь Яо-цзу меня и отвел, а расположение я помню по картам. Пошли. Он за углом, через несколько улиц. А костры и впрямь помогают, — добавил он. — Я вижу, куда иду!

— Хорошо, — сказала Брайар и послушно потащилась за сыном, оставляя позади костры и жилистых китайцев с их масками и лопатами.

Завернув за угол, мальчик встал как вкопанный.

Сзади на него налетела мать, и его отбросило на пару шагов вперед — к небольшому легиону трухляков. Все они лежали на мостовой, но некоторые начинали уже подергиваться и выказывать другие признаки пробуждения. Их тут были десятки, а дальше по улице, скрытой от глаз ядовитой пеленой, могли быть и сотни.

— Не стой на месте! — скомандовала она, обгоняя его. — У нас меньше минуты. Ради бога, малыш. Беги!

Он без промедления и споров кинулся за ней, перескакивая от тела к телу, стараясь ступать по мостовой, где только можно. Брайар двигалась в указанном им направлении, без разбору давя подошвами все головы и туловища, какие попадались на пути, и подавая тем самым пример.

Один раз она чуть не упала, поскользнувшись на чьей-то ноге, — та покатилась, как бревно, но Зик пришел на подмогу, и вскоре они вырвались с улицы, заваленной негодующими, обездвиженными мертвецами.

— Направо, — крикнул мальчик.

Она все еще шла первой, так что была сейчас и ведущей, и ведомой. Под маской пахло эликсиром из надежды и страха, резины, стекла и угля. И она вдыхала его полной грудью, потому что одышка не оставляла выбора; слишком быстро забылось, как непросто бежать и дышать одновременно, когда на голове противогаз. Зик тоже хрипел, но был моложе и, по-своему, сильнее.

Наверняка Брайар не знала, но все-таки надеялась.

Время, выигранное благодаря Глушилке, было на исходе; впрочем, они так далеко отошли от эпицентра взрыва, что здешние трухляки едва ли его почувствовали.

Еще две улицы, еще один поворот…

Зик остановился, выискивая взглядом ориентиры.

— Только не говори мне, что мы заблудились, — взмолилась Брайар.

Она прижалась спиной к ближайшей стене и заставила Зика сделать то же самое.

— Да нет, не заблудились. Видишь вон ту башню? Она тут самая высокая. А форт был вон там. До него совсем чуть-чуть.

Мальчик не ошибся. Они наугад пробирались сквозь беззвездную мглу, пока не вышли к воротам форта, закрытым изнутри. Брайар заколотила по ним, понимая, что откликнуться могут вовсе не те, кто ей нужен… и надеясь, что риск оправдан, должен быть оправдан. Им надо попасть внутрь — трухляки уже на подходе. Их стоны раздавались все ближе, а ей теперь не убежать далеко.

Сумка, бившая ее по бедру, стала опасно легкой, и Брайар не решалась проверить, сколько у нее осталось патронов.

Зик присоединился к ней, замолотив по воротам кулаками и ботинками.

А потом с другой стороны донесся шум: с ворот снимали тяжелые засовы и перекладывали на землю. Ряды бревен, из которых были сложены стены форта, пришли в движение, и между ними возникла щель — достаточно широкая, чтобы в нее протиснулись женщина и мальчик, за мгновение до того, как из-за угла с пыхтением вынырнули первые разведчики трухлячьего войска и бросились в атаку…