Александр Белоткач - Дм Мой или Шанс №2

Я решил все-таки еще раз попытаться найти Шерри.

Но когда, вновь спустившись на наш бывший уровень, попробовал пройти в сектор, где проживали патрульные и в том числе работники психоотдела, дорогу мне преградила, уже знакомая стеклянная стена. Жетон у меня отобрали, а попасть простому жителю дома в сектор к патрульным просто так нельзя. И потоптавшись в очередной раз у силового поля, я, ни с чем отправился восвояси.

А возвращаясь в лифте на свой низкостатусный уровень, к немалому удивлению, встретил свою старую знакомую из аутистов. Кейт тоже сразу меня узнала, и мы долго еще болтали с ней в одном из холлов четвертого уровня, куда она затащила меня при встрече.

Мы много смеялись с ней, вспоминая ту знаменательную историю, произошедшую в комнате отдыха заблокированного уровня, когда эта смелая девчонка едва не зашибла нас с Романом. После чего Кейт рассказала о том, как ей надоели эти аутисты, и что если бы она знала какие тут у них нравы, то ни за что не вступила бы в их общество. Она жаловалась на вечные пьяные оргии, которые всегда заканчиваются либо беспорядочным сексом, либо дракой. И что она давно уже не ходит на их сборища, где обсуждается почти всегда одно и то же, как выжать максимум из имеющихся возможностей лабораторий, дабы полностью покрыть потребности членов партии кайфа в этом самом кайфе.

Я тоже коротко рассказал, что теперь уже не являюсь патрульным, и что завтра у меня свадьба с одной из сборщиц. На что Кейт грустно вздохнула:

— Счастливая! Такого парня себе отхватила! А у нас и смотреть-то не на кого! Если и приходят к нам ребята, то через год это уже не люди. Ты бы их видел. Трясутся все. Немытые, нечесаные. Ужас! И так всегда. И что нам девушкам со всем этим делать? У нас ведь и семей-то вообще не бывает. Вот так.

Я, конечно, посочувствовал, однако прекрасно понимал, насильно Кейт в аутисты не тянули. Она сама выбрала, лет пять, прожив под крылышком Притория, этих любителей веселого дыма. Так что пусть теперь думает. Ведь перейти куда-то в другой шалман ей уже не позволят.

Расстались мы за полночь, и проводив девушку к себе, я отправился на боковую.

Наше с Лизой бракосочетание, прошло вовсе не так как я того ожидал. Поначалу я вообще посчитал это какой-то ошибкой, неким упущением местной администрации. Но вскоре выяснилось, что данная процедура не является у сборщиков чем-то особенным. И что здесь такое мое решение большинство считает глупым. Жить с одной женой, это же верх скудоумия. Поэтому когда я вошел в маленький зал, в котором находилось всего человек пять, мне еще раз попытались всучить залежалый товар в виде нескольких особ женского пола. Но по-прежнему вежливо улыбаясь, уточнив уже известный вопрос, я заработал несколько недовольных взглядов, и причисленный видно к людям весьма недалеким, был наконец препровожден в соседнюю комнату. Ожидавшая меня здесь Лиза, вцепилась мне в руку так, словно нас сейчас собирались не расписывать, а навеки разлучать. И когда в противоположной стене открылась дверь, и в комнату в сопровождении трех шикарных дам, вошел Светоносный, я понял, чего так боится моя Лиза. Видно она беспокоилась, не ждет ли и ее такая же участь как прочих невест этого бардака. Но я не собирался предоставлять этому похотливому папаше всех местных святых право первой ночи. И такая решимость была написана на моей физиономии, такое презрение, что Арий, войдя в комнату, поперхнулся приветственной фразой. И пропустив своих сопровождающих вперед, просто тупо смотрел, как они рассаживаются в шикарных креслах.

Я ожидал напутственных речей, добрых пожеланий счастливой семейной жизни, и прочего в этом же стиле. Но вошедшая делегация, усевшаяся в роскошные кресла с высокими спинками, с яркой позолотой и стилизованной резьбой на подлокотниках, минут пять безмолвствовала, после чего усевшись в центральное, самое большое и изукрашенное кресло, глупо таращившийся на нас, находясь явно под каким-то кайфом, Тимоха спросил:

— Так значит, не хочешь брать девок? — и окинув похотливым взглядом мою невесту, усмехнувшись, добавил: — Ты думаешь, тебе ее хватит? Да у нее же второй размер! — и повернувшись к сидевшей слева, той самой синеглазой и пышногрудой секретарше, ничуть не смущаясь, взял ту за солидную, размера шестого грудь, и сказал: — Во! Видал? А ты на школьницу позарился! Да я тебе таких девок найду, пальчики оближешь!

Я стоял, не шелохнувшись, молча глядя прямо перед собой, так что Арий не дождавшись ответа и видно, находясь где-то далеко, пробубнил:

— Ну, видали идиота?

При этих словах, его эскорт в юбках, (кстати, весьма коротких, так что кое у кого легко читался цвет трусиков), одобрительно захихикал.

И тогда поднявшись, и подойдя на нетвердых ногах к нам с Лизой, Светоносный с минуту разглядывал нас, а затем, повернувшись к сидящим дамам, бесстыдно оголившим свои ноги, Воскликнул:

— А смотрятся то они ничего! А-а? Хорошо смотрятся — стервецы! Ну что? Даем добро?

Дамочки заулыбавшись, кивнули разом, и Арий хлопнув в ладоши, провозгласил:

— Венчается раб божий Алекс, и раба божия… — и видно, забыв как зовут мою невесту, повернулся ко мне.

— Лиза! — подсказал я этому горе-служителю.

— И раба божия Лиза! — а затем нараспев, процитировал знакомое: — Что-о бо-ог сочита-ал, то-о челове-ек да-а не разлуча-ает! — и еще раз звонко хлопну в ладоши, закончил хихикая: — Можно целоваться… И не только… Обменяйтесь кольцами. И еще чем-то там… Короче, Объявляю вас мужем и женами!.. Тьфу!.. Мужем и женой!

Когда мы вышли с Лизой из этой комнатки в зал, ожидавшие там хмурые девицы, только сухо поздравили нас. И расписавшись на подсунутом ими цветастом бланке, мы направились к себе.

Лиза, несмотря на этот балаган, на весь этот явно издевательский спектакль, была счастлива. Глаза ее светились особым, единственным в своем роде светом, присущим только новоиспеченным невестам. И когда мы пришли в свой новый модуль, который жилотдел предоставил нам еще сутра, Моя невеста, точнее теперь уже жена, заказала в доставщике праздничный обед. Была, оказывается в нем такая опция. Раз в три месяца, можно было заказать такой обед или ужин, не больше, правда, чем на шесть персон, но и это было для меня, уже начавшего привыкать к простой пище, настоящим откровением.

А через полчаса, к нам в комнату завалилась шумная компания Лизкиных подружек. Здесь была Лика, Милка с рыжей Олей и еще четыре незнакомые, но вполне себе симпатичные девчонки. Они принесли с собой какую-то снедь, и когда мы, с трудом уместившись за раздвижным пластиковым столом, начали праздничный обед, кто-то из девушек бросил: