Джон Бойд - Опылители Эдема

Вчера она не по-доброму обошлась с Халом. Она решила, что впредь будет с парнем менее ворчливой.

За грехи чьей-то матери нельзя наказывать сыновей других матерей. Это была не просто недоброта, было бы несправедливо продолжать изводить молодого человека по той причине, что какая-то маленькая девочка, которую Фреда с трудом могла вспомнить, услыхала однажды, как ее отец сказал ее матери: «Ты — мексиканская шлюха!».

Глава девятая

— Доктор Карон, позвольте представить вам мистера Питера Хенли.

Фреда в один миг подняла на лоб козырек, свела колени и приняла сидячее положение. Хал и какой-то незнакомец стояли почти рядом с нею. Вне всякого сомнения, их восхитила ее гимнастика.

— Я думала, вы в Лос-Анджелесе!

— Я закончил сеанс записи сегодня утром. Мистер Хенли из Австралии — на аспирантской стипендии в Бюро Лингвистики.

— Что вы глазеете на меня, Хал! Принесите мою спецовку.

— Но, Фреда, на некоторых пляжах вы бы выглядели вполне одетой.

— Я не на пляже, принесите, наконец, мой халат!

Хал подчинился и помчался в оранжерею, оставив молодого незнакомца с вожделением глазеть на нее. В Питере Хенли действительно есть что-то от Австралии, подумала она, что-то от самых необжитых районов. Он был высок и строен, светлые волосы торчали в стороны, но были приглажены на макушке. Острый подбородок придавал голове форму буквы V, если бы эту форму не нарушали оттопыренные уши. Его острый, в буквальном смысле слова выдающийся нос уравновешивали глаза, такие большие и голубые, что вполне можно было предположить, что они достались ему по наследству от какого-нибудь сумчатого этих антиподов, который отклонился от прямой ветви своей эволюции. Его адамово яблоко перекатывалось то вверх, то вниз, и Фреде подумалось, что он влюбленно глазеет на нее даже шеей.

— Я извиняюсь, мистер Хенли, — сказала она, — мне казалось, что я одна в саду. Должно быть, я смутила вас.

— Нет, ма-ам. На пляжах Швеции девушки вовсе не одеты. Но даже в таком виде они не идут ни в какое сравнение с девушками Фресно.

— Чем я могу быть вам полезна? — холодно спросила она, но что-то в его облике придало ее вопросу характер непристойного намека.

— Я прибыл из Бюро Лингвистики, но не имею официальных полномочий.

— У вас каникулы?

— Да, ма-ам.

Вернулся Хал и подал ей халат, в который она мгновенно облеклась и застегнулась с быстротой молнии, продолжая поддерживать вежливую беседу.

— Фресно в марте — не очень удачный выбор места для отдыха. Это то же самое, что поехать в Дюбюк в августе.

— Доктор Карон, Питер докопался до кое-какой интересной информации.

— Речь идет о тех лентах, ма-ам. Присланных вами и Халом.

— Так что же с этими лентами, сэр?

— Они прошли анализ только по формуле Четыре-В, ма-ам, — его «ма-ам» звучало, как «мам». — Это «анализ вежливости», своего рода отписка на официальный запрос. Он достаточно досконален, этот Четыре-В, уверяю вас, но я почувствовал… В общем, ма-ам, я почувствовал, что обработка была проведена недостаточно точно. В верхней части спектрограммы оказалось несколько нечетких пятен...

— Вы обратили внимание руководителя вашего подразделения на неточность обработки?

— Видите ли, ма-ам. Вы ведь знаете руководителей подразделений Прошу извинить меня, ма-ам. Если ваша идея оказывается хорошей, то это их идея; если нет, вы остаетесь при своих интересах, получив хорошую зуботычину.

Да, ей знакомы такие руководители, подумала Фреда, но она знает и ассистентов таких, как Питер Хенли, которые сразу не станут обращать внимание на ошибки других, но потом, хитро подобрав подходящий момент, подбросят придержанную информацию своему руководителю и обязательно в присутствии его руководителя, чтобы набить себе максимальную цену. В некоторых кругах таких, как Питер Хенли, называют отдельческими крысами.

— Продолжайте, — сказала Фреда.

— Интервалы между пятнами носят регулярный характер, и я подумал, ма-ам, что они могут быть спектральными узлами звуков более высокого тона, которые оборудование Хала не улавливало.

— Вы думаете, тюльпаны могут издавать звуки таких тонов, которые мы не слышим?

— Нет, ма-ам, — сказал Хенли. — Я не думаю так, потому что официально у меня нет доказательств. Неофициально, у меня есть кусочек ленты, который я вытащил из мусорной корзины босса, но именно этот кусочек и вызвал мои подозрения.

Настоящий шакал, подумала она.

— Могу я взглянуть на ваш пропуск посетителя станции, мистер Хенли?

Его пропуск был в порядке. Хал об этом позаботился.

— Продолжим нашу беседу в служебном помещении, — сказала она.

Хал собрал ее экипировку для солнечных ванн и шел рядом с ней по пути к оранжерее.

— Питер из Сиднейского университета. В Штатах он на аспирантской стипендии, и он один из студентов профессора Гранта.

По его тону Фреда поняла, что о профессоре Гранте ей должно быть все известно, но она профессора не знала.

— Кто такой профессор Грант? — спросила она.

— Он преподает какую-то совершенно необычную методологию. Питер, расскажите доктору об этом.

— Теория доктора Гранта состоит в том, что ни в одной исследовательской методике не должно быть логики, потому что основные элементы Вселенной иррациональны. Доктор Грант говорит, возьмите эту чертову стандартную методику и швырните ее в эту чертову мусорную корзину.

— Он похож на одного моего друга, — сказала Фреда, — Ганса Клейборга.

— Грант учился у Клейборга, — сказал австралиец.

— Да, теперь я припоминаю, — сказала Фреда, очень довольная своей первой попыткой похвастать знакомством с видным человеком. — И Ганс был о нем высокого мнения.

— Доктор Карон, вот мое доказательство, чего-нибудь оно должно стоить, — он вытащил из кармана ролик спектрограммной ленты, снял с него резинку и развернул ленту на столе. — Этот звук вы слышите, — сказал он, указывая на беспорядочное нагромождение линий звукового спектра, — но выше, как вы можете видеть, на ленте есть пятна.

Она не смогла их разглядеть, пока он не показал. Они были такими слабыми, что были едва видны, и казались неровностями окраски бумаги.

— Я так мало знаю о звуке, мистер Хенли, но не могут ли они быть фоном какого-нибудь обертона?

— Логично, и, на первый взгляд, вполне вероятно. Для проверки обертоновых шумов используется специальная стандартная процедура, и она показала, что такие шумы здесь есть. Но эти пятна выглядят сначала немного выпученными влево, а затем приобретают правую асимметрию, что может свидетельствовать о наличии полутонового шума от звука более высокого тона, который идет немного асинхронно.