Ефрем Акулов - Поиск-84: Приключения. Фантастика

— Это очень важно, прошу вас! Какого числа и какого месяца Клеменс погиб вместе с… со своим миллионером?

— Кажется, в августе, числа двадцатого, точно не помню, — она смутилась и посмотрела на Тэдди, который, очевидно, помогал ей копаться в истории.

— Понимаете, Питер, — вмешался тот, — как назло, это белое пятно, две тысячи четвертый. Какие-то неприятности в Штатах — и половина всего мирового фонда информации уничтожена. Так что мы можем лишь предполагать, да и то по косвенным данным, что раз в июле Клеменс был жив, а в налоговых ведомостях за 2004—2005 финансовый год, начинающийся в сентябре, он уже не фигурирует, то значит где-то в августе он погиб. По всем данным, со своим клиентом, неким Гейлихом. Я смотрел на хроноскопе этот район — картинка четкая, тонут в районе Флориды на подводной лодке. Может быть, тоже пытались заморозиться? Двадцатого августа — самая вероятная дата. Алекс считал, сам Сальт считал — по моделям выходит то же самое. А почему это тебя так интересует?

— Это точно? — спросил я. Видимо, с голосом что-то случилось — все испуганно смолкли.

— Да, — Алекс пристально посмотрел на меня. — Они были твоими друзьями?

Я усмехнулся и еще секунду молчал. Август! Они не стали дожидаться конца двух месяцев!

А потом меня как прорвало — и я рассказал все, все то, что было, все то, что я потом повторил комиссии. Наверное, я казался немного повредившимся в рассудке, Иван Сергеевич косился на карманный диагност — но мне было все равно.

Наконец-то я был свободен!

«Итак, отправили голубчика. В принципе надо было заставить его вернуться на другой день после запуска. Тогда бы все давно было ясно, и не пришлось бы ломать голову — что да как, да вернется ли вообще!

Сразу стало бы ясно, что не вернется.

Нет, с наукой все точно, тут все шансы наши. Это-то я теперь точно знаю — вон, пачка рукописей, в углу.

Ох и дурак, что не нырнул с ним.

Два месяца, два месяца.

Не понимаю, зачем это все Гейлих затеял. Дураком в будущем быть не хочет? Здесь будто шибко умен!

Стоило бирже зашевелиться, и обо всей операции забыл.

Плюнул на все и играть. Или — спасаться?

Может быть, это тоже разновидность его безумия?

Я доволен, что нашу анабиоз-камеру уже заканчивают.

Так.

Ах, да, я о том, что он не вернется.

Давайте посмотрим реально:

компьютер его выбрал совершенно не по тем критериям — разве наспех составишь правильные?

ядерной войны он испугался, когда она у него перед глазами была, а когда она в прошлом останется, и человечество вот оно, живо-здорово, а другие варианты — так их вроде бы нет вовсе — зачем возвращаться?

да и не дурак же он, чтобы предполагать, что мы его за службу наградим, ведь разболтает рано или поздно, кто мы и откуда бессмертие — так что ему не жить! Так зачем мы его в будущее послали?!

Интересный вопрос. Задать шефу.

А уж не завидую ли я этому Бордже?

Похоже, похоже!

Ну ладно, пусть он даже вернется. Возлюбит нас заочно и от щедрот души — вот вам, ребята, бессмертие… Кстати!

Каким образом его вообще можно передать? Организм надо менять, технология нужна, а ее не вывезешь в кармане…

Впрочем, этот Бордже что-нибудь придумает. Такой и готовую установку вывезет.

И вот тут-то самое интересное: становимся мы бессмертны.

И что?

И в нас стреляет сумасшедший, сбивает машина, гробит упавший самолет. Та-ак… Получаем: средняя продолжительность жизни биологически бессмертного человека — триста лет. Смеху подобно! Ох, как мы сами себя надули!

В следующий раз врагу подброшу идею заслать шпиона в будущее.

Что же нам делать?!

Как говорится, крупный вор горит на мелочах. Шеф не додумал мелочь из мелочей.

На месте этого Бордже я бы ему был вечно благодарен, ноги бы целовал. Бесплатно подбросил в будущее!

Ну ладно, мы, похоже, и сами туда вскоре отправимся.

А куда отправляться? То есть до-него или после? Вдруг он все-таки вот-вот появится? Да не только с бессмертием, а еще с парой технических штучек?

Нет уж, до — ни в коем случае. А то встретит нас там, и ничем уже его не убедишь.

Значит, после.

Надеюсь, этот Бордже на нас не особо зол.

В любом случае надо подготовиться…

К счастью, время есть.

Ну что ж, зайдем к шефу.

Охота посмотреть на его физиономию, когда он узнает, какого дурака свалял.

Ха-ха-ха».

13. Не до жиру

Глаза Хола были широко открыты. Бледность, и без того господствовавшая на лице, захватила все до сих пор вакантные участки. Зрачки расширились.

— Господи! — выдавил он. — Я думал, вы на бирже…

— Он думал! — Гейлих пожал плечами. — Он думал. Если бы вы, мистер Клеменс, хотя бы иногда думали, электрический стул сейчас угрожал бы кому-нибудь другому. Я ошибся, когда положительно оценил проведенную вами операцию. Оказывается, вы наследили.

— Я?! Когда, каким образом?! — Хол начал приходить в себя.

— В ядерном погребе. Ну ладно, провокационные вопросы — не доказательство, но какого черта, мой милый, вы обронили там портсигар?!

— Портсигар?! — изумился Хол. — Я? Там? А-а!

Глаза его сверкнули, и он притянул к себе телефон.

Пальцы сыграли на клавиатуре. Гейлих с любопытством смотрел на действия своего консультанта.

— Алло! Гаррис… Гаррис, слушайте, у вас все готово? Нет? Какого черта? Когда? Даю двадцать четыре часа! И столько же на установку. Да. Да. Это несущественно… Я знаю, о чем говорю! Только попробуйте! Вот так-то лучше. Да, как за сверхсрочную. Всего хорошего.

Хол положил трубку, сияя.

— Полиция внизу, осмелюсь напомнить, — с любопытством сказал Гейлих.

— Но ведь меня здесь нет? — спросил Хол в ответ.

— Конечно, вы убыли вчера в неизвестном направлении, взяв билет в Чикаго… Но дело в том, что вы были там лишь дважды, и оба раза вместе со мной!

— А, так вот почему вы недовольны!

— Естественно. Попытка с помощью запрещенных законом технических средств совершить диверсионный акт в главном посту управления стратегических сил! Еще несколько дней, и они придут уже за мной. Что вы на это скажете?

— Это была ваша идея.

— Неужели?

— Я имею в виду ядерный бункер и демонстрацию для Бордже!