Анатолий Смакаев - Сборник «Доживем до января»

— К чёрту Монолит. — Повторил Вольт. — Один раз живем.

Он оглянулся на горящий блокпост, заметил, как у шлагбаума Рихтер добивает одного из часовых и зашагал вслед за химерой, во внешний мир. В мир живых…

Где-то в основном корпусе шипел опрокинутый телевизор, и сквозь шум помех пробивалась мелодия праздничной песни.

Щелкнула рация…

— Прием, «одиннадцатый», что у вас там?… Ответьте «Брату», прием, «одиннадцатый», ответьте «Брату»…

Город Тара.

Декабрь 2009 года.

Иван Дышленко

Дед Мороз и все-все-все

— Народ, а че? Беленькая ек? — Ванька Жиртрест обвел затуманенным взором столы.

— Не-не-не-не-не…Как это «ек»? — возмутился Тук. — Её же вроде четыре было…

— Четыре?

— Ящика…

Бар набился сталкерами под завязку. Помимо самого бармена Папы Карло, да Ваньки Жиртреста с Туком, за столами собрался весь поселок: Игорек Мародер, Сашка Багор, Крендель, Лошадь, Фантомас, Филя Квант, Селиван, Леха Ватман, Ник Мясо, Димка Ангел, Петя Шансон, Арчибальд Арчибальдович и все-все-все. После слов Жиртреста все забеспокоились, засуетились, со всех сторон донесся стук отодвигаемых табуретов, скрип ножек по дощатому полу.

— Да не ищите, — встрял Папа Карло, — Здесь он, у меня.

Он похлопал ладонью где-то внизу, по скрытому за барной стойкой ящику с водкой.

— А я не беспокоюсь, у меня вот тут еще есть. — заявил Лошадь, глядя на почти полный граненый стакан водки, стоявший перед ним на столе. — Целых два стакана.

— Он один, пьяная морда, — поправил Шансон.

— Мне хватит, — не растерялся Лошадь.

— Ладно, Папа Карло, давай ящик выставляй. Добьем и на боковую, — потянулся к бармену Жиртрест.

Но Папа Карло не торопился отдавать последний резерв.

— Вот вам бы все выжрать да спать завалиться.

— А как же? — не понял Ванька.

— Да праздник ведь! Новый Год! — возмутился бармен.

— И чего? Теперь пить, что ли, нельзя?

— Тьфу, ты! — махнул рукой Папа Карло, досадуя на непонятливость сталкера. — Давайте хоть помечтаем. Ну, вот ты, Ванька, чего бы ты пожелал, чтобы Дед Мороз тебе подарил на Новый Год?

Сталкер задумался.

— Ну, ты, Папа, задал задачку!

— Вот я знаю, чего бы я пожелал, — встрял развалившийся на табурете у входа Селиван, — Мне бы ПКМ. Надежная машинка, ух, я бы развернулся, только клочья от мутантов хреновых по всей Зоне бы полетели!

Селиван погладил рукой воображаемый ствол, прильнул к нему щекой, сыграл целую пантомиму, как он его перезаряжает и передергивает затвор, как поливает от бедра все вокруг.

— Ну ты хватил! — загоготал Багор, — ПКМ! Ищи дурака, который такие подарки раздает!

— А что? Это мысль. — оживился Жиртрест. — В Зоне оружие — предмет первой необходимости. Я бы хотел… Я бы хотел… Винтовку — FN-2000 «Палач»! Слыхали про такую?

— С усиленным зумом?

— Да!

— С компьютерным прицелом?

— Точно!

— Вещь! Дай пять!

— А я хотел бы RG-6! Вот тогда точно от всех мутантов даже клочков бы не осталось! — выкрикнул пьяный Фантомас.

— А я — «Пустынного Орла»! — проорал Ватман.

Со всех столов понеслись «арсенальные» пожелания, где-то горячо заспорили о достоинствах того или иного ствола. Лошадь опрокинул свой стакан с водкой, шумно выдохнул. Из глаза выкатилась щедрая слеза. Он вытер ее рукавом и сфокусировал взгляд на Селиване.

— Селиван, — позвал Лошадь, — А ты чего никогда не пьешь-то?

— Не хочу становиться таким же пьяным быдлом, как и вы.

— Фу-ты ну-ты, ножки гнуты, — прыснул Лошадь.

— Селиван, он такой. Интеллигенция, — засмеялся Крендель.

— Так ему не ПКМ, ему это… Шпажку надо, — подавился Квант.

— Слышь, Селиван, — веселился Лошадь, — Ты письмо-то Дедушке Морозу написал? «Здравствуй, Дедушка Мороз. Пишет тебе мальчик Селиван из поселка Чапаевка, Чернобыльского района, Иванковской области…»

— Пошли вы, ублюдки! — огрызнулся Селиван.

В этот момент входная дверь распахнулась и, в облаке морозного пара, перед собравшимися предстала фигура в красном тулупе до пят, красной же шапке с белым кантом, больших рукавицах и с серебряным посохом. В огромной белоснежной бороде пряталась улыбка, а под густыми белыми бровями поблескивали хитрые черные глаза. Несколько секунд все молча смотрели, силясь осмыслить явление.

— Ты что? — выдохнул наконец Селиван, оказавшийся и самым трезвым и ближайшим к фигуре.

Как бы грубо это ни прозвучало, в Зоне такой вопрос выглядел вполне уместным.

— Я не «что», я — «кто»! — нарочито густым басом возвестила фигура, — Али не признали вы меня, детишки?

— Дедушка Мороз, — прыснул, повалившийся под стол Лошадь, — А вроде бы только пили.

— Здравствуйте, детишки, — возвестила фигура, широко разводя руками в стороны.

— Здравствуй, Дедушка Мороз, — подхватили нестройным хором сталкеры, давясь от смеха.

— Как вы провели этот год? Слушались ли папу с мамой? — продолжал басить ряженый, доводя народ до истерики.

— Слушались, Дедушка, а как же?

— И домашние задания делали вовремя?

— И домашние, мать их, задания делали вовремя! — стучал в припадке смеха стаканом по столу Лошадь.

— Ай, какие славные детишки. Нельзя таких чудесных ребят без подарочков оставлять.

С этими словами Дед Мороз приоткрыл дверь и втащил большой серый мешок. Смех стих, сталкеры возбужденно перешептывались, силясь угадать, что в мешке. Папа Карло вглядывался в лица пытаясь вычислить: кого нет за столами, кто разыгрывает роль Деда Мороза.

— Селиван, — повернулся Дед Мороз к сталкеру-трезвеннику, — Что же ты мне письмо не написал?

Лошадь в очередной раз скатился под стол. Селиван побагровел. Несколько секунд он силился что-то сказать. За соседними столами бились в истерике сталкеры, даже рассудительный Папа Карло закашлялся смеясь. Наконец смех стих, а Селиван совладал с собой и равнодушно уставился на Деда Мороза.

— Ну, ладно. Расскажи мне стишок, и я дам тебе подарок. Порадуй старика, — попросил Дед Мороз.

— Давай, Селя, не жмись, — понеслось со столов.

— Жги, Селя!

— Просим, просим!

Селиван молча взирал на Деда Мороза.

— Ну? — пробасил ряженый.

— Да пошел ты, — выплюнул сталкер и отвернулся.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Дед Мороз, — Тогда, может, ты порадуешь старика?

Дед Мороз, таща мешок по полу, приблизился к Ваньке Жиртресту.

— Я? — удивился Ванька.

— Ты. — кивнул ряженый. — Скажи, ты хорошо кушал?

— Хорошо, дедушка, — смиренно потупив глаза, сообщил Жиртрест, и в баре опять стало шумно и весело.