Вольдемар Грилелави - Ежик с иголками

Все были немного удивлены, так как после контрольного зависания и посадки инструктор остался на своем месте, и Кацуба пошел на круг вместе с Малаховым. Курсанты наблюдали некий спор в стороне между инструкторами и Васей с Володей, но содержание спора никому не было известно. Мало ли о чем спорили.

— Ну, Володя, наваляет тебе Малахов на разборе полетов от всей души. А я добавлю, — с неким сожалением произнес Циркунов, провожая взглядом траекторию полета вертолета с Кацуба на борту.

— Они останутся живы, — шепнул Володя Васе на ухо. — Кровь сразу исчезла. А этот показатель точный.

— Это хорошо! — радостно вздохнул Вася, а Циркунов, случайно услышавший их бредовые перешептывание, взорвался:

— Что еще за ересь тут несете? Какие еще здесь кровавые колдовства приплели? Что еще за мистика?

Но ответить ему не дали вопли курсантов, следившие за взлетом и полетом Малахова с курсантом.

— Товарищ инструктор, смотрите, Илья Тимофеевич! — неожиданно завопили хором курсанты, как седьмого, так и восьмого экипажа, пальцем усиленно тыкая в небо. — С ними что-то случилось, они падают, сразу на первом развороте, смотрите, их вращает.

— Черт, скорее! — закричал Циркунов и рванул к своему вертолету, который уже заходил на посадку с курсантом на борту. — У них рулевой отказал, да еще на такой малой высоте.

Вертолет еще не успел коснуться земли, а Илья Тимофеевич уже вскочил в кабину и, забрав управление в свои руки, взлетал в сторону падающего вертолета Малахова. Когда аварийный вертолет скрылся за посадками, все замерли в томительном ожидании, боясь даже высказать вслух свои предположения. По команде руководителя полета все вертолеты в спешном порядке садились на свои площадки и глушили двигатели. Все с нетерпением ожидали радиосообщения Циркунова. И вот уже выли сирены пожарной машины и скорой помощи. Они неслись в ту сторону, где скрылись оба вертолета: аварийный и спасатель. По цепочке до всех долетела информация о сильном разрушении вертолета при падении на землю, но пока еще никто не знал о судьбе экипажа.

— С ними все в порядке! — уверенно говорил Володя, но ему мог поверить лишь Вася. Остальные с нетерпением поджидали сообщения с командного пункта от руководителя полетов.

— Живы, оба живы! — неслось по той же цепочке, и все радостно вздохнули, а Вася обнял Володю и громко прокричал. — Здорово! А ведь, если посмотреть, так уже давно не ребенки!

— Вася, ну, чего ты зациклился на детях? Может, они вовсе и не причем. Просто пока случаи выпадали на них.

Вертолет, как потом рассказывал Циркунов, а немного погодя увидели и все, развалился на металлолом. Но на него всем было наплевать. Главное, что для его экипажа закончилось благополучно. Малахов сломал ногу, а Кацуба слегка помял и поцарапал лицо. А в остальном, так лучше и не надо. Все живы и здоровы.

— Слушай, Володя, — потом уже наедине сказал инструктор. — А ведь он точно, если бы был один, в ящик сыграл бы. Ты, случаем, не поделишься секретом? Малахов сам лично обещал тебе ящик лучшего вина поставить. Сам выбирать будешь.

— Не откажемся. На дембель выпьем. А вообще, Илья Тимофеевич, Вася вам правду сказал. Мне уже ни один десяток пришлось вот так спасать. Я и сам не знаю, как это у меня получается, но, согласитесь, что пока вреда от этого не видно.

— Какой вред, ты что! — эмоционально и восхищенно воскликнул Илья Тимофеевич. — Сплошная польза. Боже, ты даже представить себе не можешь, чего бы тут творилось, если бы Кацуба разбился на первом самостоятельном полете. Да и вообще, дело не в первом или во втором. До конца сборов дерьмо жрали бы ложками. А вот с Кацубы тоже можно вытрясти на пару вина.

— Это с нашей четырехрублевой зарплаты? Только на вино и хватит. Но это больше на грабеж похоже, — не согласился Володя. — Пусть будет считаться моим подарком.

— Да я не говорю, что прямо сейчас, — смутился Циркунов. — Потом уже в городе, когда побольше денег заработает. Встретитесь как-нибудь и посидите за столиком. Я сам ему намекну, кто так сильно виноват, что он остался в живых.

Разумеется, постарались все свалить на предчувствия и подозрения в работе двигателя и самой системы вертолета у Малахова. Циркунов попытался намекнуть и распространить его чудесный дар, но Володя попросил не будоражить общественность мистикой и фантастикой. Но Илья Тимофеевич решил по-своему отблагодарить друзей, и, закупив приличную порцию вина, он пошли втроем в лазарет к Малахову. Посидели славно и до середины ночи. Все равно полеты до конца недели отменили до окончания расследования. Малахову, чтобы избежать уймы вопросов, Володя вкратце разъяснил про свой дар, поэтому в основном вели разговоры о девчонках, о политике и аэродинамике планера.

И в эту же ночь Володе снился Евгений. Точнее, он был в его образе. А рядом с ним сидел милый ребенок Софийка.

— Папа, а почему ты меня не познакомишь с Наташей и Сережей? Уже каникулы, они тоже гуляют. А почему они к нам не приходят? Мы бы вместе могли гулять.

— Софийка, — тяжело вздохнул Евгений. — Я и сам ужасно хочу этого, но их мама наложила категорический запрет на наши свидания. А сейчас еще надумала отправить их в деревню к матери Сергея. Вот потому их совсем и не видно. В городе нет.

— А ты сильно скучаешь? — спросила Софийка.

— Очень. Нет, я встречался с ними, когда они в школе учились. Подходил к школе, немного разговаривали о том, о сем. Но мне совсем не хотелось, чтобы у них по этой причине были неприятности. Поэтому недолго общались. По дороге домой. Но мы обязательно познакомимся. Теперь вы все втроем стали моими любимыми детками. Пусть узнают, что у них в их отсутствие появилась старшая сестренка.

— Папа! — удивилась Софийка. — И ты до сих пор им про меня ничего не рассказал?

— Рассказал, — покачал головой Евгений и лукаво подмигнул. — Я только твой возраст скрыл. Так и заявил, что теперь со мной живет хорошенькая девушка Софийка.

— Ужас, папа, ты зачем скрыл от них такой факт? — Софийка возмущенно, с трудом сдерживая веселый счастливый смех, махала пальчиком перед носом Евгения. — Они же неправильно могли понять тебя. Ты своими действиями только пугаешь их.

— Ну и пусть. Я ведь не врал, а скромно умолчал правду. Это не одно и то же. Но мы им обязательно очень скоро правду расскажем. Потом. Если честно, то мне самому порядком надоела эта глупая и совершенно ненужная ни мне, ни им разлука. И я понял, что им самим и Сергею так же хочется скорее расстаться. Но пусть больше надоедят друг другу.

— А ты скоро свой "Паурат" закончишь?

— Да, чуть-чуть осталось.