Александр Воробьев - Возвращение Солнышка

Черпаков скептически поджал губы:

- Напрасно, Андрюша, ты так уверен в нашей безопасности. Конечно, сейчас мы почти неуязвимы, но только почти.

Скворцов внимательно поглядел на Профессора и задумался.

- Пожалуй, Вы правы, - медленно произнес он. - Один раз я его уже недооценил, и это чуть не вышло нам боком. А ведь вы предупреждали, что Вольники могут нанести удар, не дожидаясь утра. Зря я счел это таким маловероятным событием, что не потрудился даже организовать охрану или сигнализацию. Больше мы ошибаться не будем; и первое, что нужно сделать для нашей безопасности...

С этими словами майор принес крепкую веревку и стал аккуратно, но тщательно связывать бессознательного Витеньку. Черпаков глядел с молчаливым одобрением, - он отлично понимал, насколько может оказаться опасен аспирант, когда очнется.

- Вот так-то лучше, - заключил Скворец, затягивая последний узел. - Надо бы привести его в сознание - уж больно долго парень в отключке.

- Я займусь этим, Андрей, - с готовностью взялся помогать Черпаков. - Тебе наверняка еще есть, чем заняться. К тому же мне, полагаю, будет проще объяснить ему, что он связан ради общего блага.

- Спасибо, - с благодарностью принял майор такую необходимую сейчас помощь. - И вправду, мне надо еще многое успеть сделать. Однако на угрозы этого параноика я лично смотрю, мягко говоря, скептически...

---

- Послушайте, гражданин Нечитайло, - понизив голос, сердито зашипел следователь, - я на вашем месте прекратил бы комедию тут ломать. Если вы до сих пор еще не поняли, время отмалчиваться и выгораживать друзей давно позади, и сейчас каждый из обвиняемых защищает лишь свои собственные интересы. На кону не так уж и мало - лишние годы заключения. Хоть следствие и пытается дотошно восстановить всю цепочку событий, пролить свет на некоторые моменты могут лишь признательные показания непосредственных фигурантов дела. И именно от их слов и будет зависеть мера участия каждого в преступлении, и, соответственно, избранная мера пресечения...

Следователь выпрямился и, снова раскрыв черную папку, напичканную многочисленными листками бумаги, жестом фокусника вытащил из середины один из них.

- Итак, вернемся к тому телефонному разговору между вами и полковником. По словам Морошкина, он просил вас всего лишь задержать на заставе Саньку, используя для этого знакомого девушке аспиранта. Если мы совместим эти показания с полученными десятником Горяевым инструкциями, то выходит, все последующее было исключительно вашей единоличной инициативой. Вымогательство артефакта в целях наживы, покушение на убийство аспиранта для сокрытия улик...

- Вот гнида! - взорвался сотник, хватив в сердцах по колену простреленной ноги и скривившись от боли. - Не надо из меня козла отпущения делать! Совсем не так все было. Пишите...

Ночь для укрывшихся под защитой многометровых стен бункера майора, аспиранта и Профессора выдалась нелегкой. Пришедший в сознание Витенька сначала долго не мог вспомнить, кто он и где находится, - то ли майор слишком крепко приложил его, то ли Забелло что-то повредил в мозгах у парня. Обнаружив себя связанным по рукам и ногам, Витенька не пытался возмущаться, даже не выслушал до конца объяснения Черпакова - закрыл глаза и безразлично повернул голову к стене. Очевидно, юноша перенес огромную психическую травму, и не на шутку обеспокоенный Михаил Иванович не замедлил поделиться с майором тревогой о здоровье аспиранта.

- Ничего, ничего, - оптимистично отозвался Скворцов, - я сообщил о произошедшем в Центр, и они уже готовят для Витеньки команду психиатров, гипнотизеров и прочих колдунов. Нам бы только вытащить его отсюда, а там за него возьмутся... Несчастная любовь, как я заметил, у него благополучно сама прошла, а все остальное ему вылечат.

В целом же, не считая подавленного состояния, чувствовал себя Витенька вполне удовлетворительно; от пищи и воды не отказывался, двигаться вполне мог, пускай неохотно, даже разговаривал. Хотя аспирант и производил впечатление адекватного человека, все же развязывать его майор не стал, рассудив, что для всех будет значительно безопасней, если с юношей сперва поработают специалисты.

Пережитые потрясения и путы, тем не менее, не помешали Витеньке вскоре заснуть; он даже немного похрапывал во сне. Периодически юноша вскидывался, чтобы перевернуться на другой бок - веревки мешали, и Витенька на мгновение выныривал из глубин снов, но тут же погружался обратно. Глядя на безмятежно дрыхнущего аспиранта, Профессор тоже стал клевать носом - благо, что абсолютная тишина и ощущение безвременья подземелья весьма к тому располагали.

Лишь майор никак не мог успокоиться. Чувствуя себя ответственным за всех и вся, он то в очередной раз проверял запасы воды, продовольствия и горючего, то перебирал содержимое шкафов в медицинском отсеке, то вдруг начинал терзать наблюдательную систему, стремясь хоть что-то обнаружить в царившей на поверхности тьме. Угрозы Забелло все-таки запали ему в душу, несмотря на все заявления майора, и теперь Скворцов, как и полагается бравому военному, пытался раскусить замысел врага. Может быть, изощренный план в том и состоял, чтобы блефом и дезинформацией вымотать их нервы, а основной удар будет нанесен по другому фронту? Но по какому тогда? В чем они просчитались, где их уязвимое место, доступное для удара извне? И этот круговорот тяжких мыслей, мучительных и неприятных, в конце концов, засосал сознание майора, погрузив его под утро в беспокойный сон.

Непродолжительного сна порой вполне хватает человеку, чтобы начать по-новому смотреть на вещи. Через полтора часа Скворцов открыл глаза, словно от толчка, и бросил взгляд на часы - семь утра. Мозг заработал сразу и в полную силу; хотя субъективно майору казалось, что он прикорнул всего на пару минут, и нисколько не отдохнул; на самом деле этой перезагрузки оказалось достаточно для восстановления.

"Наверху, должно быть, уже давно рассвело", - подумал майор и приник к окулярам перископа, позволявшего обозревать двор обсерватории. Каково же было его удивление, когда в ярких лучах утреннего солнца прямо посередине прежде пустой, слегка замусоренной площадки он увидел колышущийся в воздухе мутно-синий объект! Скворцов кинулся к радиолокатору, к инфракрасному сканеру, просветил двор ультрафиолетом, проверил ультразвуком - ничего. Невиданная им никогда прежде аномалия фиксировалась только в небольшой части видимого спектра света, и совершенно не создавала ни электромагнитных, ни гравитационных помех. Конечно, именно этого и стоило ожидать, наблюдая за безмятежным парением объекта, если вспомнить известные законы физики; образно говоря, во дворе ООН откуда-то возник кусочек света без своего источника, или, наоборот, пространственная дырка, соответствующая синей части спектра.