Род Серлинг - Полуночное солнце (Сборник с иллюстрациями)

Этель, его жена, была здорова. Господи, она была здорова! Ну просто кровь с молоком. Она даже не зябла никогда. Но он, Уолтер Бедекер, шел от кризиса к кризису, от болезни к болезни, от мучительной боли к мучительной боли.

Уолтеру Бедекеру было сорок четыре года. Он боялся следующего: смерти, болезни, чужих людей, микробов, сквозняков и так далее. У него был единственный интерес в жизни: Уолтер Бедекер; он был озабочен лишь одним: жизнью и благополучием Уолтера Бедекера; один-единственный вопрос постоянно занимал его: если Уолтер Бедекер умрет, как сможет дальше существовать человечество? Короче, это был маленький человечек с личиком гнома, который имел пунктик относительно болезней примерно так же, как большинство людей имеют пунктик относительно собственной безопасности.

Этель вошла в комнату, пятый раз за последний час, чтобы поправить одеяло и взбить подушку. В течение всей процедуры он не сводил с нее желчного взгляда — и молчал. Лишь только когда она помогла ему опустить голову на подушку, он слабо застонал.

— Голова все болит, милый? — спросила Этель.

— Болит, Этель, это не то слово, — проговорил он сквозь сжатые зубы. Боль — это всего лишь незначительное беспокойство. То, что я испытываю это сплошное мучение. Настоящая пытка.

Этель отважилась на сочувственную улыбку. Уолтер, говоря о своих недугах, всегда пользовался исключительно превосходной степенью, и в этом месяце он болел уже пятый раз. Прозвенел дверной звонок, и она не смогла побороть чувства облегчения, на мгновение проступившего на лице. Уолтер отреагировал моментально.

— Не можешь находиться в одной комнате со мной, вот как, — заявил он. — Больные люди утомляют, не так ли? — Он повернулся на правый бок и уперся взглядом в стену. — Такова трагедия больного, — сообщил он стене. — Жалость так называемых любимых… как она преходяща!

— Ах, Уолтер… — начала было Этель, но остановилась, безропотно пожала плечами и пошла открывать дверь.

За дверью стоял врач с черным чемоданчиком. Она проводила его наверх.

— Ну, как мы себя сегодня чувствуем, мистер Бедекер? — поинтересовался врач. Он страшно устал, и у него болели ноги. Он терпеть не мог вызовы на дом, разве что помощь была действительно необходима, но тут был явно не тот случай. Он изо всех сил старался скрыть сквозящую в голосе усталость.

— Как я выгляжу? — пролаял Бедекер.

Врач улыбнулся и сказал:

— Довольно хорошо, на мой взгляд.

Лицо Бедекера перекосилось, словно от недозрелой хурмы, и он с нескрываемой издевкой повторил:

— «Довольно хорошо, на мой взгляд», вот как! Так вот, уверяю вас, доктор, что я чувствую себя вовсе не хорошо. Ни в коей степени не хорошо. Я очень болен. В чем вы вскоре и убедитесь, когда обследуете меня. Но я хочу, чтобы вы сказали мне худшее. Я не желаю, чтобы меня щадили. Я не трус.

— Я уверен в этом. Вытяните руку, мистер Бедекер. Я хочу сначала измерить ваше давление.

Бедекер выпростал из-под одеяла руку с прекрасно развитой для его возраста мускулатурой, и врач раскрыл свой чемоданчик.

Минут через десять он убирал свои принадлежности, а Бедекер мрачно смотрел на него.

— Итак, доктор?

Врач закрыл чемоданчик и, ни слова не говоря, повернулся к Бедекеру.

— Я задал вам вопрос, доктор. Насколько все плохо?

— Ваши дела ни в коей мере не плохи, — ответил врач. — Фактически они очень хороши. У вас нет температуры. Давление в норме. Дыхание в норме. Сердечная деятельность в норме. Вы не инфицированы. Горло чистое. Носовые проходы чистые. Уши чистые.

— А что вы скажете о болях в боку и спине? Что вы скажете о четырех бессонных ночах? Что вы скажете об этом? — с триумфом вскричал Бедекер.

Врач покачал головой.

— Что я скажу об этом? «Это», мистер Бедекер, явления психосоматические!

Глаза Бедекера вылезли из орбит.

— Психосоматические? Вы хотите сказать, что все эти болезни существуют лишь в моем воображении?

— Что-то вроде этого, мистер Бедекер, — спокойно ответил врач.

— С вами все в порядке, это действительно так, за исключением недугов, которые вы сами себе придумали. Ваши боли, мистер Бедекер, воображение. Ваша бессонница вызвана нервами и ничем более. Короче, мистер Бедекер, вы очень здоровый человек!

Уолтер Бедекер грустно улыбнулся своей любимой наперстнице, стене справа, и сообщил ей, подчеркнув свои слова движением головы в сторону доктора:

— Видишь? Это врач. Четыре года он учился в медицинском институте. Два года работал интерном.[20] Два года — практикантом. И кто он такой? Я спрашиваю тебя, кто он такой? — Он сделал паузу и выкрикнул: — Шарлатан!

Доктор выдавил улыбку. Этель на цыпочках приблизилась к нему и шепотом спросила:

— Каков диагноз?

Бедекер завопил:

— Не спрашивай его. Этот человек — идиот!

— Уолтер, милый, — терпеливо сказала Этель, — не надо так волноваться.

— Перестань говорить шепотом! — закричал Бедекер. — Вы видите перед собой половину моих несчастий, — обратился он к врачу. — Эта женщина. Эта ужасная женщина, которая целый день чего-то шепчет, чтобы заставить меня поверить, будто я болен, даже когда я здоров. А я болен, — поспешно заверил он доктора. — Я лежу на смертном одре, и кто толкает меня на тот свет? Шарлатан и эта постоянно шепчущая женщина с куриными мозгами!

— Я позвоню завтра, миссис Бедекер, — сказал врач.

— Завтра не будет нужды в звонке, — вмешался Бедекер. — Просто приходите со свидетельством о смерти и прямо тут его заполните.

— Ах, Уолтер… — жалобно простонала Этель.

— Не изводи меня своими крокодильими слезами, идиотка! — закричал на нее Бедекер. — Я даже не могу описать вам, доктор, как она будет рада избавиться от меня!

Врач, спускаясь вниз в сопровождении Этель, уже не улыбался. У двери он остановился и очень внимательно на нее поглядел. В свое время она, должно быть, была очень привлекательной женщиной. Господи, столько лет быть замужем за таким человеком!

— Как он, доктор? — спросила Этель.

— Миссис Бедекер, — сказал врач, — ваш муж — один из самых здоровых моих пациентов. Если бы он захотел вступить в морскую пехоту, я бы дал ему зеленую улицу., Этель с сомнением покачала головой.

— Он все время болеет. Он не позволяет мне открывать окна. Он говорит, что в каждом кубическом футе воздуха содержится восемь миллионов девятьсот тысяч микробов.

Врач откинул голову и расхохотался.

— Наверное, тут он прав.

Этель обеспокоенно добавила:.

— И он только что уволился с работы. Это было пятое место с начала года. Он говорит, что его заставляют работать на сквозняке.