Михаил Башкиров - Глоток в пустыне

— Это же шанс, Глинс! — Бугров закрыл дверь за электронщиком. Расследование получит свежий импульс. Раскрутите этого электронщика, расколите, добейтесь признания. Нас-то вы уже выпотрошили.

— Удачно сымпровизировали. А может, разработали спектакль заранее? Когда я на флайтинге рассекал? Хороший отвлекающий маневр.

— Глинс, извини, — Лопес проглотил кусок, обтер губы. — Но лично мне надоел стажер с пристальным взглядом. Я устал от постоянной слежки, устал контролировать каждое свое движение, чтоб меня не заподозрили!

— Зря вы так, Лопес. Он ведь лицо сугубо подчиненное. На него возложена ответственнейшая миссия.

— Командир Зонда-десять, — Александр наступил на шпинат возле кресла, — по прибытии на Базу мне придется информировать Координатора о ваших немотивированных оскорбительных действиях по отношению к личному представителю Генерального диспетчера.

— Поздновато, Глинс, показываете когти. Впрочем, рапортами даже в самые высокие инстанции меня не испугаешь. Да и кто будет слушать вас, не оправдавшего возлагаемых надежд?

— Слишком я миндальничал, — Александр тронул кобуру. — Боялся спугнуть.

— Спокойно, Глинс, все равно духу не хватит, — Бугров сел в кресло, закинув ногу на ногу, включил информатор. — После драки кулаками не машут.

— Уговорили, счастливо оставаться, — Александр обернулся в дверях. Провожать не обязательно. Буду искренне огорчен, узнав, что вы спросонья хлопнули друг друга…

20

Когда Служба-три отвалила с Зонда, электронщик захохотал. Он подпрыгивал в кресле, гремя кобурой и касаяь животом экрана информатора. Тыкая пухлым пальцем в Александра, силился что-то сказать, но не мог успокоиться.

— Здорово они меня отфутболили, — Александр отвернулся от изнемогающего инженера.

— Да… ты… — электронщик глубоко вздохнул, — не обижайся.

— Сам виноват.

— Давай лучше перекусим. Ваши бутерброды только аппетит мне раздразнили, инженер открыл холодильник, всунутый в нарушение всех правил между информатором и панелью управления.

— Не надо было отказываться от котлет.

— Знаю я эти котлеты. На Зонде-двенадцать угостился, а после до Базы животом маялся… Чуть со стыда перед штурманом не сгорел.

— Каким еще… штурманом?

— Говорю тебе, с двенадцатого. За последнюю неделю ты у меня третий пассажир.

— Правда?

— Экипажи рассыпаются на глазах, — электронщик с досадой захлопнул холодильник. — Что-то будет…

— Мертвые планеты действуют на людей?

— При чем здесь «мертвяки»? Просто все опасаются друг друга. Вот у тебя «глюк» — и у меня «глюк». Чей быстрее выстрелит? Бластерам перестали доверять. Ждут — вдруг кто сорвется, а для профилактики избавляются от особо нервных. Кто на бессоннице попался, кто на отсутствии аппетита… Еда, скажу тебе, в этом вопросе — решающий фактор. Стоит разведчику начать воротить нос от вкуснятины, как моментально попадает в неблагонадежные. Штурмана с двенадцатого турнули именно по этой причине — имел глупость вслух отказаться от клубничного пудинга. А тебя на чем подловили? На котлетах?

— Душ каждый вечер принимал и разгуливал с мокрыми волосами.

— Злишься на Бугрова? Зря. Командир опытный. Кремень, трудяга. Но что удивительно: такой человек — и слабину дал. Почем зря ухлопал «фотографа».

— Не понял.

— Куда тебе… Раньше Бугров ни за что бы не выстрелил так рано в «фотографа». Поторопился.

— Да я сам видел. Таранил прямо Лопеса!

— Подумаешь — сбой в программе. Даю тебе сто процентов: если бы не Бугров, «фотограф» успел бы включить аварийный режим и прошел бы тютелька в тютельку над Зондом… Прецеденты были, сколько угодно, и всегда робот проскакивал благополучно. Бугров сообразил это после Не зря на информаторе крутил снимки бедного «фотографа». Бугров пытался в них сыскать следы будущей катастрофы. Хотел убедить себя, что поступил в данной ситуации правильно.

— Убедил?

— Есть на них отклонение, но ерундовское. Слишком резкая смена масштаба. Но любому понятно: такие накладки не могут оказать влияния на поведение «фотографа» при выходе.

— А я думал, Бугров специально настраивает меня против вас этими самыми снимками.

— Ему, наверное, обидно, что в музеях не побаловался ни один электронщик. Кстати, вся разведка твердит, мол, стажера Глинса подсунули для отвода глаз. Так что продолжай в том же духе.

— А как Координатор относится к происходящему на Зондах?

— По-моему, единственный, кто сохраняет спокойствие. Обязательно поговори с ним.

— Другого выхода не остается. Буду проситься на другой Зонд. Конечно, теперь все гораздо сложнее…

— Кстати, свежий анекдот, — электронщик открыл холодильник и вытащил солидную порцию колбасы. — Инженер Службы-десять, подлетая к очередному Зонду, предупреждает, что он не «Три богатыря»… Уловил?

— Давайте завтракать.

21

Прибыв на Базу, Александр подремал в каюте электронщика на его койке, а с утра пораньше, приведя себя в надлежащий вид, направился к Координатору. Инженер так и не ложился.

В приемной заспанный дежурный поливал из стакана вьюнок, заполнивший всю стену.

— Я Глинс, с Зонда-десять, оператор-стажер.

Дежурный спрыгнул со стола, приткнул стакан на видеофон, поправил китель и ремень с кобурой.

— Пожалуйста. Координатор ждет.

Выходит, Бугров опередил… Александр, задев головой плеть вьюнка над звуконепроницаемой дверью, вошел в узкий, полутемный кабинет, завешанный старинными звездными картами.

— Как же так получилось? — Координатор повернулся к вошедшему Александру. — Командир Зонда сообщил о вашем возмутительном, провокационном поведении.

Александр замер посреди кабинета возле объемной модели освоенного участка Первой линии. Мертвые планеты висели перезрелыми вишнями, а Зонды кружились вокруг них, жужжа и отсвечивая броней.

— Вы, Тюбин, раскрыли себя еще на лайнере. — Координатор вышел из-под модели. — А впрочем, разведчики народ ушлый, их на мякине не проведешь.

Координатор был так же толст, как и электронщик Службы-три, и наверняка обладал таким же неуемным аппетитом. В кабинете вкусно пахло, а в дальнем углу подмигивал индикатором тостер.

— По неопытности выбрал неправильную тактику. Пассивное наблюдение, выжидание… Надеялся на случай.

— Почему ни разу не вышли на связь с Генеральным диспетчером?

— Но о чем я мог информировать? О молчании Бугрова? О трескотне Лопеса?

— Генеральный будет огорчен.