П Шуваев - Сказание о морде небритой

- Здравствуйте, - сказал небрит, - я небрит.

- Здорово! - сказал большой человек громким басом. - Ну, слава богу, хоть одна живая морда, а то все прилизанные какие-то... Надоело! капризно закончил он.

- Простите, - осведомился Кварк, - с кем имею честь?

Общение с лошадьми явно не пошло ему на пользу.

- Живописец-халтурист. Был портретист-халтурист, а теперь вот пейзажист-халтурист: морока с этими портретами.

- Искренне рад встрече со служителем муз, - мерин шаркнул передней ножкой.

- А это что такое?

- Сивый мерин, - представил его Кварк. - Знаете такого?

- Эт который врет? Как же, как же, наслышан...

- А мы вот раньше не знали, - Кварк тяжело вздохнул.

Халтурист ухмыльнулся весьма устрашающе.

- Написать, что ли, ему? Вы знаете, - обратился он к мерину, - надписи на боках сейчас очень модны в свете.

- Хочешь быть красивой, Сивка, - сказала кобыла, - так люби и саночки возить.

- Во-во! - согласился халтурист и раскрыл свой чемодан. - Какой цвет предпочитаете?

- Индиго, маренго, солпуго, - забормотала кобыла.

- Флуоресцирующий оранжевый, - быстро подсказал небрит.

- Оранжевый? Ладно. И вообще, я теперь пишу только флуоресцирующими красками:

доходнее.

Халтурист старательно вывел: "Сивый мерин. Осторожно! ВРЕТ!!!"

- Какой восторг! - возопила кобыла. - Сивка, как жаль, что ты не видишь!

- Если угодно, - халтурист слегка поклонился, - я могу и вам написать.

- О, я буду вам так благодарна, так тщательна, старательна, признательна и внимательна!

Халтурист озадаченно уставился на кобылу и пробормотал несколько слов, которых небрит не понял, хотя имел недурной словарный запас.

- Час от часу не легче, - только и смог разобрать небрит.

- Это же сивая кобыла, - излишне громко разъяснил он.

- Отнюдь, милостивые государи, - молвил мерин, роя копытом землю. - Вы удостоились лицезреть самца восточноамериканского гигантского единорога.

- Единоутробная двуутробка с воздушным охлаждением, - подтвердила кобыла.

Но художник уже не слушал. Схватив кисть, он начертал (почему-то готическим шрифтом): "Сивая кобыла. Осторожно. Остерегайтесь бреда!"

- О-о-о! - воскликнул сивый мерин. - Как шикарно! Последний крик!

Халтурист воззрился на лошадей, и на лице его отчетливо выразилась наивысшая степень омерзения.

- А теперь, милостивые государи и милостивые государыни, благоволите провести некоторое время в покое и уединении, чтобы лучше выявилась игра тончайших оттенков.

Лошади, как ни странно, повиновались.

- Уф! - сказал халтурист. - Кажись, отмучился. Ну и работка, доложу я вам, почти как со старым хрычом... прохвессором...

- С каким профессором? - живо спросил небрит.

- Да с этим... как его... Перитрихий Триптофанович его зовут, будь он неладен! - и халтурист вновь употребил несколько неизвестных небриту терминов.

- А... что он такого сделал?

- Как это что сделал?! - спросил халтурист с негодованием столь сильным, что оно не могло не быть наигранным.

- Что сделал, спрашиваете? Этот... негодяй заставил меня бросить портреты!

Совсем!

Художник, казалось, был готов зарыдать. Впрочем, он не заплакал, а, напротив, улыбнулся.

- Представьте себе: заказал мне портрет с секретаршей на фоне телефона. Ну я, как дурак, пишу, а они... Начать с того, что секретарша у него чистая мегера, а уж морда, доложу я вам... Но не в этом дело, - халтурист раскурил трубку.

- Пока я писал, этот старый хрен ухитрился заснуть. И секретарша тоже!

- Ну и что?

- Как это что?! Они так крепко спали, что я не смог их разбудить. Вылил по десять чернильниц на каждого, а они спят! Орал под самым ухом - спят! Пел - все равно спят! А пою я громко...

Художник вынул изо рта трубку, помолчал с минуту и запел: "Не плачь, девчонка!

Пройдут дожди!"

Небрит решил, что именно так, должно быть, ревет самец восточноамериканского гигантского единорога, встретив соперника.

- Не надо, - слабым голосом попросил он.

- Ну вот, а им хоть бы хны. Надо было деньги требовать вперед. Картину я, конечно, забрал: переделаю потом в портрет святого отца с непорочной отроковицей на фоне алтаря и продам какому-нибудь аббату. Вот, - он развернул свиток.

Небрит посмотрел на картину - и не понял, что там нарисовано. Вгляделся внимательнее - и снова ничего не понял. Отошел немного, прищурился, покачал головой - и опять ничегошеньки не понял. Более всего было похоже на заросший водорослями пруд, из которого почему-то росла густая рыжеватосиняя борода, намотанная на что-то серое.

- Все понятно, - сказал Кварк, - только вот телефон-то где?

Гомункулус, как оказалось, не имел ни малейшего представления о современном искусстве.

- Как это где? - возопил халтурист с неподдельной обидой в голосе. Как где? На фоне телефона они и изображены, как и надо бюрократов писать.

- Понятно, - неуверенно ответил Кварк.

Художник снова раскурил трубку, выпустил несколько особенно густых клубов дыма, и лицо его приняло выражение далеко не удовллетворенное.

- Жрать охота, - сообщил он. - А денег-то, сами понимаете...

Небрит понимающе кивнул, хотя всю жизнь прекрасно обходился без денег.

- Вы бы не смогли, ребята? А?

И тут небрит осенило.

- У меня-то их нет, но, кажется, я смогу вам помочь.

Халтурист посмотрел на небрита с сомнением.

- Конечно, я не могу ручаться... Тут поблизости обитает один попугай.

Инопланетный.

Художник присвистнул и воззрился на небрита совершенно так же, как незадолго до того - на сивую кобылу.

- Ну да, инопланетный, но это неважно. Главное - он помешан на милитаристско-монархической тематике. Может, у него тоже сейчас нет денег, но если вы предложите ему портрет Его Императорского Величества с адъютантом на фоне эскадренного миномета, - он достанет все, что угодно.

- Гм, - произнес художник, - значит, адъютант на фоне величественного миномета... то есть эскадренного величества. Или эскадренный адъютант его величества? Знаете, ребята, продиктуйте-ка мне.

- Портрет Его Императорского Величества с эскадренным адъютантом на фоне миномета, - выпалил Кварк.

- С эскадренным минометом на фоне адъютанта, - поправил небрит.

Впрочем, с этим затруднением справились быстро - всего минут за сорок.

- Ну что же, - молвил халтурист, - и на том спасибо. Ну, я бегу: авось повезет, а то жрать ведь хочется!

- До свидания! И как выйдете на тропу, кричите погромче... Ну, у вас записано, что кричать.

Скоро издалека послышались призывные вопли халтуриста. Потом вдруг донеслось:

"Стратегический бомбардир-р-ровщик!" Небрит облегченно вздохнул.

- Однако пора рвать когти, - сказал Кварк.

Небрит прислушался и уловил стук копыт и радостное ржание: пообсохшие лошади возвращались.