Дмитрий Изосимов - Метагалактика 1993 № 2

Деревья шли вдоль берега сплошной стеной, одинаковые, похожие на гигантских шахматных ферзей, на разросшиеся до неузнаваемости дубы, не те трухлявые старички около озера, а здоровые, уходящие на стометровую высоту длинные глыбы, запакованные в грубую толстую шкуру, черную от времени и лесного сумрака. В тесных промежутках, забитых рукастыми корнями и мхом, прятался непролазный мрак и глухая тишина чащобы.

Михаил, разбрызгивая воду, пересек ручей, подошел к окраине чащи вплотную и молча стал пробираться сквозь овражек прохода. Огромные потревоженные корни, толстые, как фонарные столбы, крякали и прогибались под ногами. Было не очень удобно, потому что тяжелый рюкзак постоянно цеплялся и тянул вниз. Михаил попытался представить себе, на сколько метров уходит основной корень, и не смог. Невероятная глубина, чтоб суметь удержать такую махину. Где-то там, внизу, тысячелетние корни вгрызались в породу, ползли вниз, с хрустом взламывая каменные плиты и мертвой хваткой удерживали тысячелетний ствол, который не прожил и половины своего срока.

Сзади захрустел песок. Яран соскреб приставшую грязь с подошв круглоносых ботинок, покачался, ухватившись за согнутый дугой отросток, восхищенно заметил:

— Сколько же их тут!

Михаил сидел, свесив ноги с обрывчика, отщипывал рядом кусочки мха и сосредоточенно жевал. Он уже научился распознавать качество мха по цвету. Это был желто-зеленый с огуречным вкусом. Правда немного горчили корешки, и он сплевывал их вниз, на дно глубокого промежутка.

Яран, прыгая по корням, крикнул:

— Где-то здесь должны быть хорошие дупла!

— Кто тебе сказал?

— Никто. Просто предчувствие.

Они двинулись дальше, вглубь чащобы. Из темноты волнами набегала прохлада и свежесть. Под стайкой молодых елочек цвели разбухшие грибы с лиловыми шляпками. Вокруг не было никаких посторонних глаз, и это понравилось Михаилу. Хоть здесь не подглядывают. Возможно, он ошибался.

После часового лазанья по веткам они нашли, наконец, довольно приличную и просторную пещерку на пятом ярусе, на высоте двадцати пяти метров. Пещерка была круглой, около семи метров в поперечнике. Долбонос, местный представитель дятлов, долго и старательно работал, прежде чем получить такое дупло. Они с Яраном сначала обрадовались, а потом восторг сменился разочарованием и отголосками древнего страха, потому что на дне дупла тихо лежали объеденные разгрызанные кости и раскрытый клыкастый череп. Судя по всему, это был двухголовый волк.

Яран установил, что толстый панцирь рыжей смолы на стенах и на полу не позволит дереву загореться и что вполне можно разжечь костер. Когда жилище было прибрано, Яран выстроил на плоском полу очаг, наложил дров и листьев и выстрелил блестящей плоской зажигалкой. Зашевелилось голубоватое пламя, по стенам запрыгали тени.

— Ну вот, — сказал Яран. — Теперь мы дома.

Михаил долго глядел в огонь, потом спросил:

— Яран, а как ты сюда попал?

…Работал он историком, специалистом по малым народам. Из-за пустяковой поломки корабля пришлось приземлиться здесь. Яран задействовал авторемонт и решил прогуляться в лес. После многочисленных блужданий он наткнулся и разбудил какую-то кошмарную тварь. И, бегая, затерялся. Была крохотная надежда на маяк корабля и приемник часов. Но часы оказались разбиты. Растерянно перебирая в руке осколки, Яран никак не мог поверить, что он остался один, быть может, навсегда, что предстоит восемь месяцев долгой и трудной борьбы за выживание, что предстоит уподобиться далекому предку и быть постоянно готовым к драке, к броскам сзади, из-за угла, действу, правда, более современным оружием. Он стоял совершенно один на заросшей тропинке, кругом громоздились деревья, кричали животные, было слышно, как недалеко кто-то с бултыханием падает в воду. А в руке лежали, мучительно оттягивая руку, остатки разбитых часов…

— Разве тебя не искали?

— Искали. Но ведь я никому не сказал, где я. И аварийный луч не был включен.

— Понятно…

— Ну а ты?

— Потом Яран, ладно? Что-то есть хочется.

— Тогда принеси воды, я сейчас займусь ужином.

Михаил принял от Ярана закопченный котелок, вылез из дупла и стал спускаться. Спуск был недолгим: ветки шли ступеньками, сильно кустились на границах ярусов, так что проблем почти не было. Нужно было только крепче хвататься руками. Здесь главное — руки. Если поскользнешься, — а вокруг полно осклизлого налета лишайников, — и если нога сорвется в пропасть, ничего страшного, но если нет опоры в руках, приходится довольно трудно. Особенно сейчас, когда в правой руке скрипел и болтался котелок.

Он спрыгнул на землю, почистил руки от налипшей мусорной дряни и направился к ручью. Сначала все было хорошо, а потом Михаил почувствовал, как кто-то еле слышно шевелиться в траве слева и быстро и бесшумно бежит за ним. Он остановился, повертел головой, потом увидел чью-то присевшую тень. «Хватит», — подумал он и уверенно шагнул в заросли. Впрочем, его уверенность быстро исчезла, и от неожиданности Михаил выронил котелок, который, болтая ручкой, скатился в ложбину и замер.

Глава четвертая. Мальчик

Он сидел на корточках и внимательно разглядывал Михаила. Это был обыкновенный человеческий детеныш, очень симпатичный длинноволосый мальчишка лет семи-восьми, очень жилистый, не по годам сильный и довольно грязный. Одет он был в набедренную повязку из толстой и грубой материи, перетянутую жгутиком лианы, а на плечах висела накидка из рыжей пятнистой шкуры с болтающимися лапами. Из волос осторожно выглядывали треугольные уши с рысьими кисточками на концах и поворачивались на каждый посторонний звук.

Когда оцепенение от неожиданности и испуга прошло, Михаил подобрал котелок, тяжело сел прямо на сырую траву и произнес:

— Ты… кто?

Это было первое, что пришло ему в голову. Малыш не ответил, проворно выудил из-за спины лук со стрелой, натянул тетиву и прицелился Михаилу прямо в переносицу. Михаил почувствовал, как сильно зачесалась кожа на носу, и мгновенно облился холодным потом.

— Боишься, — разочарованно сказал малыш тонким детским голоском, вздохнул, положил лук на землю, а кончиком стрелы стал скучающе царапать землю.

Михаил успокоился и спросил:

— Откуда ты?

— Откуда, откуда! — раздраженно передразнил малыш и размашисто сунул стрелу обратно в колчан, где торчали белые хвосты оперений. — Вечно вы: кто, откуда, лезете со своими дурацкими вопросами.

— А что я должен, по-твоему, спрашивать?

— Спроси, как меня зовут и из какого я рода?