Сергей Трусов - Искажение

- Да-а, наворочали мы тут с тобой...

- Что, совсем плохо? - посочувствовал ангел-хранитель.

- Бывает и хуже...

- Гм. - Большой Брат смущенно крякнул. - Тогда, может, на сегодня закончим?

- А сколько времени?

- Десять минут седьмого.

- Как?! - спохватился Виктор. - И ты молчал? Меня же Шуйский уже десять минут ждет!

Он быстренько выключил машину, обесточил зал, закрыл дверь, забежал к себе, схватил шубу, нахлобучил шапку и бросился к лифту.

- Помни, - трясясь на ходу, жарко шептал в ухо ангел-хранитель. - Ты обещал много не пить.

- Да помню я, помню, - отмахнулся Виктор. - Быстрей надо, Шура ждать не будет.

Глава V

БРОЖЕНИЕ УМОВ

В кабинете Шуйского люди уже собрались. Кроме хозяина здесь были еще четыре человека. Из местных - Гриша Бибин и Эдик Залужицкий, а из залетных - Костя Марочный и Игорь Газунов. Люди знали зачем пришли, но событий не торопили, а сидели пока просто так, коротая время за мирной беседой. Лица у всех были светлые, настроение приподнятое, а манеры нарочито предупредительные. Публика, одним словом, собралась интеллигентная, и Виктор с удовольствием поздоровался с каждым за руку. Потом сел на свободный стул, закинул ногу за ногу, закурил и выпустил в потолок длинную струю дыма. Судя по всему, сегодня намечалась программа не "В мире животных", а что-нибудь вроде "Встреча с интересными людьми" или "До и после полуночи". На коленях у Газунова лежала гитара, запакованная в чехол, и это давало повод полагать, что, вероятно, будут элементы из "Утренней почты", а, может, и из "Ритмической гимнастики". Как бы там ни было, но ритуал встречи уже обозначился, и его полагалось соблюдать. В условиях жесткой конспирации данная мера предосторожности являлась отнюдь не излишней. Глубокий тыл, это вам не передовая, и здесь другие законы.

- Игорь, убери гитару, - сделал замечание Шуйский. - Тут где-то главный инженер ходит.

"Вот и первое упущение, - решил про себя Виктор. - Хорошо, что вовремя устранили, а то..."

Да, как ни грустно, но порой жизнь целого подполья зависит от таких вот маленьких мелочей. Время от времени до Виктора доходили слухи, что там-то и там-то погорел такой-то и такой-то. Еще одним бойцом невидимого фронта становилось меньше, а товарищи по оружию даже не могли выразить соболезнования. Мало того, в целях все той же конспирации, им приходилось вместе со всеми добивать несчастного, выступая на собраниях и публично клеймя позором. И лишь потом, когда все утихало, собирались в узком кругу своих, скорбели, чтили память и вполголоса пели любимые песни безвременно ушедшего друга. Даже если друг остался в живых, все равно он считался погибшим, ибо для разведчика разоблачение хуже смерти. В один миг он теряет все, что нажито многолетней кропотливой работой по внедрению перспективную должность, очередь на жилье, летние отпуска и презренные деньги. Агент лишался того, что принято называть "официальным прикрытием", "легендой", "крышей", а, значит, выбывал из игры. При этом, наверное, он чувствовал себя беззащитным голеньким насекомым, которое пристально разглядывают в микроскоп. Многие, привыкнув к нелегальной деятельности, и, будучи не в силах жить без нее, уходили в самих себя - в это глубочайшее подполье, из всех когда-либо существовавших. Там они наглухо запирались, переходили на автономный режим и продолжали функционировать в привычном ключе. И хорошо еще, если у такого человека был свой ангел-хранитель, который - хотелось бы верить - не бросит, а посвятит свою жизнь общению с бывшим нелегалом. Что они там будут делать вдвоем - неизвестно, но, например, хотя бы писать мемуары.

Виктор горестно вздохнул. Вероятно, его мысли как-то передались остальным, и люди погрустнели. Судьба разведчика, полная опасностей, была хорошо известна всем присутствующим, и каждый понимал, что в случае провала рассчитывать на помощь друзей не придется. Это еще больше сближало и роднило, и ребята обменялись сочувствующими взглядами. Только это они и могли себе позволить, ибо до сих пор оставалось неясным, кто на кого работает. Люди могли прожить бок о бок всю жизнь, так и не узнав, кто же был рядом - друг или враг. Эту не простую ситуацию можно проиллюстрировать с помощью математической теории множеств. Агенты одной разведки образуют единое множество элементов-соратников, а агенты другой разведки - другое множество. Таких множеств тьма-тьмущая, поскольку жизнь штука сложная и насквозь пронизана интересами различных лиц и организаций. Если эти множества изобразить на бумаге в виде разноцветных пятен, то получится жуткая картина, от которой замельтешит в глазах. Одни множества будут включать в себя другие, а некоторые будут пересекаться самым немыслимым образом. То есть обязательно найдутся подпольщики, которые служат сразу нескольким хозяевам - так называемые двойные, тройные и многократные агенты. Это опасно, поскольку хозяева могут враждовать между собой, но настоящий разведчик обязан суметь удержаться на плаву. Конечно, в подобных случаях резко увеличиваются шансы, что человека могут оскорбить, обозвав шпионом или стукачом, да и вообще ему не избежать предательства, но он может себя успокаивать тем, что предает из высших соображений. Из каких именно? А вот это уже каждый решает самостоятельно. В конце концов, если агент достаточно изворотлив, он вполне может избежать обидной участи быть найденным с веревкой на шее и с табличкой на груди "Так будет с каждым". Сей неприятный инцидент обычно происходит в отхожем месте, в лесу или на заброшенном дровяном складе, так что данные объекты рекомендуется обходить стороной. Но и слишком себя расстраивать тоже не следует. Категоричность и самонадеянность надписи на табличке говорит о том, что делали ее дилетанты, которые в будущем сами ничем не застрахованы от аналогичного бесславного финала. Кроме того, места, выбираемые ими для акции возмездия, выдают в них неисправимых романтиков, а следовательно, их легко обвести вокруг пальца. В общем, дилетантов бояться не стоит, а профессионалы не вешают - профессионалы перевербовывают.

Виктор до сих пор не знал своих хозяев, это его огорчало, но он надеялся, что фирма солидная, и размениваться по пустякам не придется. Ребята тоже выглядели уверенно, словно каждый знал себе цену, и она вполне соответствовала его представлениям о больших деньгах.

Что же их объединило? Что побудило этих рыцарей снять свои плащи и соорудить шатер для пиршества, а кинжалы обнажить для нарезки огурцов и вскрытия консервных банок? Ножи уже лежали на столе, и Виктор не сомневался в их предназначении. Наверняка где-то припрятаны и кильки в томате, и огурцы маринованные, и бледный шланг ливерной колбасы.