Андреас Эшбах - Экспоненциальный дрейф

— Нет, но звучит все это довольно завлекательно.

— Завлекательно? Не то слово. Это целый детективный роман. — Секретарша вернулась к своему столу, достала из выдвижного ящика блокнот и начала его листать. — Я записываю здесь все, что мне удается узнать, — одновременно объясняла она. — Я ведь должна как-то разобраться. Раз уж никто не может уделить мне немного времени и все объяснить. Ну вот, как раз здесь. Слушайте. Армин Палленс, 1967 года рождения, ДТП на мотоцикле в 1988 году. Два года в коматозном состоянии. И потом внезапно обретает сознание в 1990-м, выздоравливает и так далее. Есть только одна загвоздка: он абсолютно уверен, что на самом деле он не Армин Палленс, а инопланетянин.

— Инопланетянин?

— Круто, правда? И аргументирует он довольно-таки ловко. Наш профессор утверждал, что у настоящего инопланетянина должны быть либо зеленая кожа, либо какие-нибудь заостренные ушки. На что Палленс ответил, что он как бы душа инопланетянина, находящаяся в человеческом теле. То есть на самом деле сознание — или что бы там ни было — Армина Палленса находилось при смерти, а его тело оставалось свободным, ну, вроде как освобождаются квартиры. Вот он туда и заселился. — Секретарша широко улыбнулась и со своими синими волосами сама стала походить на инопланетянку.

Юргену Реберу показалось, что стало слышно, как работает его мозг.

— Да, действительно, очень интересные галлюцинаторные представления.

Что бы это могло значить? И какое это имеет отношение к его пациенту, Бернхарду Абелю, который тоже утверждал, что он кто-то другой. И с какой стати этот Армин Палленс искал Абеля?

— Но это еще цветочки, самое интересное впереди, — продолжила синеволосая секретарша, которой никто ничего не объяснял, но которая знала все. — И это действительно жутковато. Примерно в 1995 году на научном конгрессе наш профессор встретился с одним коллегой. И они за пивом стали рассказывать друг другу про самые необычные случаи в их карьере. И вдруг этот коллега упомянул пациента, который неожиданно вышел из комы и утверждал, что он инопланетянин. Только это было в 1979 году где-то в Англии.

— Хм, — неожиданно засомневался Ребер. — Галлюцинации об инопланетянах могут быть выражением изменившегося ощущения собственного тела после долгих лет в коме.

— Они сначала тоже так подумали. Но оба случая невероятно похожи друг на друга. Оба пациента даже были помешаны на одном и том же понятии — «экспоненциальный дрейф». «Exponential drift» — по-английски. И никто не знает, что бы это могло значить. — Девушка даже захихикала от удовольствия. — Потом они навели справки, и оказалось, что были еще три случая. Все в США, в 1968-м, 1957-м и 1946-м годах. Замечаете?

— Все с промежутком в одиннадцать лет.

— Так точно. — Она закрыла свою записную книжку. — А сейчас 2001 год. Пришло время следующего инопланетянина.

Глава тринадцатая

— Надо будет найти другую отговорку, когда введут евро, — сказал Вольфганг Кренц, закурил и стал наблюдать, как серые клубы табачного дыма растворяются у потолка.

— Мне не нравится, что сразу после этого ты начинаешь курить, — заявила Эвелин Абель. — Как будто… Я даже не знаю. Как будто в дурацком фильме пятидесятых годов.

— Да ладно. Я просто наркоман. — Однако он все же развернулся и потушил сигарету в пепельнице, стоявшей на ночном столике возле кровати. — Но вот скажи честно: ведь странно, что он до сих пор верит в твою работу допоздна?

Эвелин откинулась на спину и натянула одеяло на грудь.

— Ах, знаешь, у меня сейчас другие заботы.

— У тебя бы их не было, если б ты не приняла все так близко к сердцу. «Я сейчас зайду туда и скажу, что подаю на развод». Твои слова. А потом мне говорят, что он валяется у тебя дома и смотрит в потолок.

— Он не валяется и не смотрит в потолок.

— Да ладно, мне-то какая разница. Но я себя чувствую намного лучше, если представляю, как он просто лежит у тебя дома и смотрит в потолок.

Едва заметная улыбка промелькнула на ее лице. Хоть что-то.

— Ты ревнуешь! — сказала она. Как будто ее это удивило!

— Естественно, я ревную. Боже мой, а ты что думала?

Она прижалась к нему и прошептала:

— Я не знаю, что мне делать.

— Бросай его и выходи за меня замуж. Я тебе уже который год предлагаю.

— Если бы все было так просто. — Эвелин со вздохом подняла голову и внимательно посмотрела на Вольфганга, как будто должна была запомнить его лицо до следующего свидания. — Можно у тебя кое-что спросить?

— Уже спрашиваешь.

— Ты когда-нибудь слышал об уравнении Дрейка?

— Что? Ну да, конечно.

— Правда?

— Слушай, Эвелин, я радиоастроном. Я занимаюсь этим каждый день и разбираюсь в этом. Не то что в женщинах.

— Ну и? Объясни мне, что это такое. Что это за уравнение Дрейка?

— Это формула, которая пытается определить количество внеземных цивилизаций в нашей Галактике. Названа в честь Фрэнка Дрейка.

— Хм, — раздалось в ответ.

И все. Она просто молча уставилась перед собой.

— Эй! И что? Ты что, нашла себе новое хобби?

— Ну уж точно не хобби.

— А что тогда?

Она со стоном вскочила с кровати и начала непонятно кому что-то доказывать.

— Да черт побери! Сначала они мне говорили, что все будет в порядке. Затем — что, даже когда он придет в себя, то будет тупым как горшок. Потом он действительно пришел в себя и был почти нормальным. Почти. Не говоря о том, что иногда мне кажется, будто я хорошо знаю его. А иногда он производит впечатление абсолютного незнакомца, как… Даже не знаю. Именно незнакомца. И теперь это.

— А что теперь?

— Бернхард утверждает, что он инопланетянин.

— Что?

— Инопланетянин. Утверждает, что он нечто вроде души инопланетянина, которая случайно забрела в тело Бернхарда Абеля.

— Понятно, почему он тебе кажется незнакомцем.

— Вольфганг, это не смешно!

Он откашлялся.

— Извини. Не смог удержаться.

— Он утверждает, что его собственные воспоминания мешаются с теми… Бернхарда. И что поэтому он такой рассеянный. Что ему сначала надо разобраться во всем.

Вольфганг начинал понимать, что Эвелин говорила на полном серьезе.

— И когда он… осознал это?

— Позавчера вечером. В новостях передавали, что обнаружили какую-то планету. После чего Бернхард стал говорить что-то об уравнении Дрейка и вдруг упал в обморок. Примерно на пару минут. Хотя, наверное, на пару секунд, но мне так показалось. И потом он сказал, что теперь знает, кто он такой на самом деле.

— Марсианин…

— Я с ужасом думаю о том, как мы проведем с ним рождественские праздники. А в этом году еще и сочельник выпал на понедельник, так что они будут тянуться до бесконечности. Необходимо столько всего закупать, и опять это на мне… — Она потянулась за бюстгальтером и начала одеваться. — Кроме того, мне пора идти. Уже половина одиннадцатого.