Карл Левитин - Жизнь невозможно повернуть назад

Когда, наконец, за последним перелеском показался корабль, Тит ускорил шаги - ему, видимо, передалось беспокойство, овладевшее Энн. Люк был отдраен. Устройства входного контроля "Чивера" пропускали её беспрепятственно как члена экипажа. Энн набрала для Тита код гостя и вызвала по интеркому Боба. Она видела, как одна за другой зажигались лампочки опроса помещений корабля. Вот мигнула последняя, и на табло зажглась надпись "НЕ ОБНАРУЖЕН".

... Энн и не помнила, как она с Титом бежала вдоль поля, как вглядывалась в экран поискового индикатора, взятого ею из аварийного комплекта корабля, как обрадовалась, когда сигнал стал четким и ввел их в заросли капканского кустарника, о который цеплялись их одежды, и как, наконец, увидела она Рольсена, со счастливым лицом бредущего им навстречу безо всякого скафандра, но зато с какой-то огромной заржавевшей железкой в руке.

Когда он подошел ближе и Энн смогла рассмотреть то, что он бережно прижимал к себе, она сначала просто не поверила своим глазам. Однако уже в следующий миг на душе её стало одновременно и горько, и обидно, и мерзко.

Интуитивно она ждала беды - но все-таки не такого масштаба.

05. 15. 20/2900/VI

Появление мыслящего существа в районе входного люка зафиксировано. Показание индикатора интеллекта - единица. Результат теста по таблицам узнавания членов экипажа - отрицательный. Сигнал с датчика угрозы - ноль. Схема совпадений реагирует на эти четыре заранее обусловленных сигнала, поданных одновременно, переходом к программе "КОНТАКТ".

Схема слежения за объектом фиксирует его перемещение к первому указателю. Посылка сигнала на включение второго указателя. Далее - аналогично, вплоть до появления сигнала "ОБЪЕКТ У КОММУНИКАТОРА".

Алгоритм отработан. Прошел сигнал включения коммуникатора объектом. Прогонка тестов контроля системы жизнеобеспечения. Результат - норма.

Зафиксирован сигнал физиологического контроля о повышенном расходе энергии объектом. Подан на вход системы жизнеобеспечения. Подняты поддерживаемые постоянными уровни подачи витаминов, белков, кислорода.

Подготовлены цепи схемы оповещения объекта о возможности покинуть помещение вместе с тремя другими объектами, находящимися в изолированном отсеке.

Начат обратный отсчет времени.

Проходит сигнал: "ОТДРАИТЬ ЛЮК".

Приказ выполнен.

12. 00. 00/3010/VI.

БОБ

- ... Все-таки лучше бы они не посылали в полеты женщин - и парадокс же с ним, с этим нелепым параграфом. Ну что в самом деле такого, если я действительно в последнее время не возился с "Чивером", а обследовал Капкан? Да, я немного обманывал Энн, но ведь так было спокойнее и ей, и мне, и Титу, который просто места себе не находит, если она нервничает. И вот - столько эмоций, столько слов... Впрочем, нет, слово она сказала всего одно...

Неужели трудно понять, что я просто не в силах заниматься постоянно одним и тем же делом? Надо же мне иметь отдушину для того, чтобы не спятить! Наконец, даже в научном отношении - в смысле истории космической техники, например, имело полный смысл искать номерной знак не чего-нибудь, а, самого "Чивера-1". И вот теперь, когда я его нашел, когда коллекция, которую я собираю всю свою жизнь, стала на самом деле бесценной, вместо того чтобы порадоваться за меня - слезы, отчаяние, душевный кризис.

"Накопитель". Это надо же так сказать! Это я-то, которому лично вообще не нужно ничего. Как я могу заниматься мелким ремонтом, когда где-то рядом разбросаны обломки самого первого "Чивера", и среди них его номерной знак сокровище, которому нет равных, ради которого не жалко потерять те несколько месяцев, что я оторвал от возни с кораблем. Да я и не оторвал ничего, потому что не было минуты, чтобы не думал о знаке, о его аверсе и его реверсе, о том, насколько он сохранен, и о том - что кривляться перед самим собой, - как вытянутся физиономии у дорогих коллег, когда я достану его из макрокляссера.

Теперь мне и впрямь нечего делать на Капкане, и я готов работать как кибер, лишь бы отсюда выбраться. И пусть все упреки, что раньше я не стремился на Землю, в чем-то верны, пусть - теперь-то у меня настоящий, могучий стимул. Ну так, спрашивается, вокруг чего разговор, для чего все душевные метания?

А главное, для чего ворошить всю эту давнюю историю теперь, когда все в корне переменилось? Я довел-таки за эти годы корабль до такого состояния, что он может стартовать. Я работал как целая лаборатория и, быть может, придумал кое-что, чего на Земле еще и в помине нет. В конце-то концов Рольсен - это все-таки Рольсен! Но о каком старте может идти речь, когда Тит в трансформатории, время идет, а что делать - непонятно...

Лучше бы Энн, чем обвинять меня, вспомнила, как втягивала мальчишку в свои интеллектуальные игры, как забивала ему голову мыслимыми и немыслимыми проблемами. Конечно, Энн растила его практически сама, я ей скорее мешал. И выучила Тита она всему, чему только можно. И парень он вырос хоть куда. Но нет, нет и нет моей вины в том, что он решил перевернуть мир! Тысячи мальчишек в его возрасте ни о чем не советуются с отцом - и вовсе не потому, что тот что-то когда-то сделал не так.

... Если же честно, то я в полной растерянности. Взламывать трансформаторий? Но как? Да и что будет с Титом и тремя капканцами, которые сейчас там? Ждать? Но сколько? Думать? Но о чем? Не думать? Но это невозможно... Единственное, чем удается поддерживать душевное равновесие хоть изредка, тайком взглянуть на "Чивера", отчищенного, расправленного, тщательно реставрированного. "Номер по каталогу - один!" Так именно и будет сказано при первой его демонстрации. И непременно с восклицательным знаком.

Но довольно - надо же все-таки что-то делать. Итак, что нам известно доподлинно? Тит каким-то путем проник в трансформаторий. Медальон Энн почему-то идеально пришелся к отверстию в его люке. Какую-то роль сыграла и моя бриллиантовая булавка - правда, она найдена у входа, Тит её с собой не взял. Далее. Принцип действия трансформатория ясен лишь в самых общих чертах. Чиверяне отчего-то не оставили его описаний - как, впрочем, и вообще никаких записок, дневников, отчетов и тому подобного. Любой разговор с капканцем о трансформатории бесполезен.

Теперь так. Старик-младенец, то есть капканец, проживший в обратном порядке свою жизнь от девяноста лет до года, попав в трансформаторий, в течение двенадцати месяцев снова становится девяностолетним. При этом память его стирается, а все нарушения, случившиеся в его организме за истекший период жизни, исправляются. То есть, иными словами, трансформаторий каким-то образом узнает, каким должен стать попавший в него человек, когда он его через год покинет, - как приемная антенна космодрома узнает по номерному знаку принадлежность корабля.