Карл Левитин - Жизнь невозможно повернуть назад

В таких. разговорах с самим собой Рольсен проводил теперь целые дни. Он не покидал "Чивера". Электронный мозг действительно восстановил практически всю информацию после того, как номерной знак сняли с корабля и поместили далеко от него, надежно заэкранировав в недрах трансформатория. Рольсен готовил "Чивер" к взлету, просчитывая траекторию отрыва, намечал пункт первого контакта с Землей по нуль-связи. Но все это время злоба душила его. Неужели действительно нельзя было придумать, как сохранить на борту оба номерных знака? Ведь знают же они, насколько это для него важно. Даже если и случится какая утечка сигнала - что страшного произойдет? Ну, сотрется малость информации в ЭВМ, выкрутимся как-нибудь, не в первый раз. А с пластинками и вовсе кибер знает что такое: к чему они им, не способном понять, что такое наслаждение истинного коллекционера, восторг, счастье, сознание собственной исключительности, избранности. Да и по критерию разрешенности вытекает, что коллекционирование, то есть создание наиболее полного собрания фактов о мире, - высшая цель мыслящего существа, которой должно быть подчинено и все человеческое, и все землянское.

Он растравлял себя этими рассуждениями и совершенно не желал принимать никакого участия в том, что происходило на Капкане. Он не видел, с какой горечью и нежеланием уходили обратно в растительное существование чиверяне, подогреваемые лишь надеждой на скорое окончательное вызволение. Его не было с Энн даже в те минуты, когда она с Марком укладывала в анабиованну Тита.

- Пожалуй, я тоже начну коллекционировать, - сказала Энн, когда слезы на глазах её почти высохли. - И знаешь что? Командорские булавки.

- Это горькая шутка, Анна, - он держал её руки в своих, пытаясь успокоить её.

- Нет, Марк, это признание. Я всегда хочу встречать тебя - молодого и старого, земного и капканского. И всегда для меня ты будешь Командор - с булавкой и без нее.

- Спасибо, милая, - сказал он, помолчав. - Только нам не суждено встречаться. Я несу свою пластинку в подарок Рольсену - теперь мне уже больше не по силам жить для того лишь, чтобы просто жить. Даже если ты вернешься на Капкан, то не застанешь меня.

... Они медленно подходили к "Чиверу". Все капканские дела были кончены, оставалось лишь проститься - и улетать. Корабль стоял во взлетной позиции, вверху, у обтекателя, часто мигал рубиновый предстартовый маяк. Слышно было, как монотонно произносил уставные рапорты о готовности систем и узлов информатор, как взвывали на краткий миг сирены опробываемой аварийной сигнализации и шипели где-то в чреве двигательного отсека бесчисленные трубки и каналы, продуваемые блоком контроля исправности бортового оборудования.

Они хотели расстаться у трапа, но Рольсена у входного люка не оказалось, и Марку пришлось подняться вместе с Энн в ходовую рубку, чтобы вручить свой дар и сказать несколько прощальных слов командиру. Энн шла впереди, полностью готовая к полету, в полевой форме второго пилота и с заряженным бластером, пристегнутым у пояса, как положено по инструкции. Она не рискнула нарушить даже этот явно не имеющий к ним никакого отношения пункт наставления, поскольку все последнее время Рольсен добивался неукоснительного соблюдения даже незначительных уставных требований, и сам следовал им с пунктуальностью кибера. Он ходил по палубам и отсекам "Чивера" в парадном мундире, не забыв добавить к нему командорские звездочки, до отказа намагнитив знаки отличия, как они делали только в День памяти Невернувшихся. Малый внегалактический охотник - это прежде всего военное судно, все системы которого подчиняются строгой дисциплине.

Но сейчас никаких указаний от командира корабля не исходило громкоговорящая сеть дублировала лишь показания приборов, бормотание автоопросчика и ответы проверяемых блоков. Марк вслед за Энн вошел в ходовую рубку и тут только увидел Рольсена, который стоял спиной к ним, что-то разглядывая на штурманском столе. На табло над его головой в этот миг как раз сменилась очередная цифра, и высветившаяся комбинация их врезалась в память Мореву: "10. 10. 10/3030/VI". Держа пластинку вместе со свисающей с его рук цепочкой прямо перед собой, он, торжественно-шутливо печатая шаг, двинулся к Борису - и вдруг остановился, как вкопанный. Прямо перед Рольсеном поверх карт и кроков лежали два номерных знака - старый, с потускневшей единицей, и новенький, на котором сияли цифры "2923". Марк повернулся к Энн с отчаянием и страхом и увидел, что и она смотрит туда же, бледная, застывшая, полуобезумевшая, а рука её медленно и неуверенно, как в ночном кошмаре, тянется к поясу.