Элейн Каннингем - Хелен

Я кивнул и погрузился в чтение. Комински сидел, не сводя с меня глаз. Открывалось дело фотографиями Хелен Пиласки, в фас и в профиль, сделанными в тюрьме. Это была Хелен, но, вроде бы, и не Хелен. Я долго вглядывался в фотографии, но так и не раскусил, что именно в них не так. Потом, махнув рукой, перешел к анкете.

Фамилия, имя: Пиласки, Хелен

Возраст: 24 года

Дата рождения: 16 сентября 1940

Раса: кавказская

Рост: 5 футов 8 дюймов

Вес: 131 фунт

Волосы: светлые

Глаза: синие

Особые приметы: родинка в виде полумесяца справа на пояснице

Зубы: пломбы сверху: пр. клык, пр. коренной; снизу: л. коренной

Место рождения: Чикаго, Иллинойс, США.

Образование: средняя школа, 7 классов. Начальная школа - исключена из 4-го класса за непристойное поведение. Ср.школа в Уинтморе - исключена из 7-го класса за интерес к плотским наслаждениям.

Аресты: попрошайничество - 15 апреля 1956, 7 июня 1958, 2 декабря 1960; воровство в магазине, мелкое мошенничество 19 декабря 1961.

Привлечение к уголовной ответственности: 8 июня 1958, 21 декабря 1961

Отбытие заключения: июнь - сентябрь 1958 - 90 суток в женской исправительной колонии округа Кук

Отец: Герман Пиласки, рабочий, умер.

Мать: Роза Пиласки (урожденная Мак-Карти). Чикаго, Лебанон-стрит, 462

Отпечатки пальцев: полицейское управление Чикаго, универсальный полицейский индекс, ФБР.

Такая уж была у неё анкета. Я перечитал её трижды. Затем поднял голову и встретился с задумчивым взглядом Комински.

- У тебя сложности, Блейк? - тихо спросил он.

- Что за дурацкая шутка? - взорвался я. - Кто меня подставил? И кому все это нужно?

- Мне не нравится, как ты разговариваешь, Блейк, - сказал он. - И Чарли Андерсону тоже не понравится. Ты попросил, чтобы тебе показали её досье. Я дал его тебе. Ты ознакомился с её анкетой. Потом перечитал её. Правильно?

- Да. Три раза.

- Ну и что, черт побери, тебе от меня ещё надо?

- Я не хочу, чтобы из меня делали козла отпущения.

- А кто, черт возьми, делает из тебя козла отпущения? - прорычал Комински.

- Вы.

- Блейк, ты совсем обнаглел! У меня руки чешутся спустить тебя с лестницы.

Я встал, вытащил из досье анкету и швырнул на стол.

- Что это такое? - спросил я.

- Ее анкета, - бесцветным голосом ответил Комински.

- Нет. Ничего подобного.

- Послушай, Блейк, - вздохнул Комински. - Не лезь на стенку. Я понимаю, что дело чертовски щекотливое. Но эта девка - обыкновенная уличная шлюха, дешевая потаскуха. В Штатах таких - тысяч сто, а то и все двести. Эта её анкета - он ткнул крючковатым пальцем в лежавший перед ним лист бумаги, - абсолютно типичная. Я видел сотни таких. Ничего особенного в ней нет. Обычная проститутка, из тех, что на каждом углу торчат. Анкета как анкета.

- Да, с той лишь разницей, что это не её анкета.

- В каком смысле?

- Эта анкета не принадлежит той девушке, которая сидит у вас в тюрьме.

Комински поморщился.

- Не болтай ерунду, Блейк. Дай-ка мне досье.

Я передал ему папку и Комински, покопавшись в ней, извлек три карточки с отпечатками пальцев.

- Вот, полюбуйся, - сказал он. - Вот эти сняли мы сами, на своем бланке. Вот эти, - он протянул мне вторую карточку, - из Чикаго. А вот это - фотокопия её карточки, присланная нам из ФБР.

- Вы все отпечатки в ФБР проверяете?

- Сам отлично знаешь, что - нет, Блейк. Но всякий раз, когда у нас возникают какие-либо сложности, мы связываемся с Вашингтоном, а уж там решают, с каким ведомством связаться. Мы же здесь не идиоты. Всем нам показалось, что с этой Пиласки что-то нечисто, поэтому мы и запросили ФБР.

- Я тебе не верю, - отрезал я. - Это не её карточка и не её отпечатки.

- Хорошо, - кивнул Комински, разводя руками. - Я думал, что ты толковый парень. Что тебя на мякине не проведешь. Вот уж не представлял, что первая встречная потаскуха будет из тебя веревки вить. - Он нажал кнопку на столе и в кабинет вошел полицейский в мундире. - Зайди к дактилоскопистам и скажи, чтобы сняли отпечаток большого пальца Пиласки.

- Только большого?

- Да. Сейчас же, не откладывая. Большой палец левой руки. Пусть снимут прямо у тебя на глазах - тут же принесешь отпечаток ко мне.

Полицейский кивнул и вышел. Комински покачал головой.

- Я чувствую себя последним идиотом, что пошел на это. Слушай, Блейк, я тебя прекрасно понимаю...

- Ты же наверняка с ней говорил, - сказал я.

- Конечно - и не раз. Только, наверное, у меня опыта побольше. Или чутья. Проститутка ведь не обязана носить значок или повязку с надписью "проститутка". И нет закона, запрещающего уличным девкам время от времени заглядывать в умную книжку. Черт побери, Блейк, если бы мне платили хотя бы по одному доллару за каждую приличную даму, которая, проигравшись в пух и прах в наших казино, выходила затем на панель, я бы давно был богатым человеком. Да, все они приличные и целомудренные, пока не приезжают в Сан-Вердо подержать руку на пульсе Америки. Замужние. У некоторых четверо, а то и пятеро детей. Потом же все они прямо как с цепи срываются. Такое вытворяют, что далеко не всякая профессионалка себе позволит. Так почему же тебя смущает, что эта Пиласки не укладывается в принятый типаж? Что, по-твоему, мы с Чарли затеяли? Хотим тебя одурачить, что ли? Чего ради?

- Не знаю, - тяжело вздохнул я.

- Ясное дело - не знаешь. Слушай, Блейк, выкинь эти мысли из головы. Хоть ненадолго.

Мы сидели и молча ждали возвращения полицейского. Когда тот вернулся, Комински вручил мне карточку с отпечатком левого большого пальца, затем вынул из стола лупу и протянул мне. Я сравнил свежий отпечаток с отпечатками, присланными из Чикаго и ФБР. Они полностью сошлись. Если Комински не затеял какой-то грандиозный обман - а в это я теперь поверить никак не мог, - то девушка из тюрьмы и лицо, которому принадлежали отпечатки пальцев из полицейской и федеральной коллекций, были идентичны.

* * *

Я сел на машину и покатил в пустыню, надеясь хоть немного проветрить воспалившиеся мозги. Накатавшись до полного одурения, я пришел к выводу, что меня не столь беспокоит Хелен Пиласки, сколько поведение Чарли Андерсона и Билли Комински. Я ухитрился прожить тридцать семь лет, но за все эти годы никому не удавалось с такой легкостью надругаться над моим достоинством, как Чарли Андерсону. Стоило ему только свистнуть, и - вот он я, вытягиваюсь в струнку, щелкая каблуками. Увы, в Сан-Вердо по-другому было нельзя. Весь наш город функционировал как один, хорошо отлаженный механизм. У нас так: либо ты играешь по принятым правилам, либо тебя вышвыривают под зад коленкой. В нашем Сан-Вердо вы не встретите демонстраций, у нас отсутствует всяческая оппозиция, нет расовых волнений, да и уровень преступности - самый низкий на всем Западе. Город полностью подчинялся всемогущему синдикату и управлялся мафией по своим правилам. Блейк Эддиман был в этой игре даже не пешкой, а - песчинкой. Инфузорией.