Владимир Дрыжак - Точка бифуркации

- Начнем? - я включил кристаллофон. - Кто рекомендовал тебя в состав экспедиции?

- Никто. Скорее всего, я попал в него случайно. Нужен был планетолог, его искали и нашли.

- Считаешь, что выбор был удачен?

- В известной мере. Хотя, с другой стороны, я специалист по планетам земной группы. Не знаю... Такое впечатление, что меня отобрали не по профессиональному признаку.

- Странно. Не находишь?

- Нахожу. И тем не менее.

- Вы выполнили свою главную задачу?

Сомов улыбнулся и искоса на меня посмотрел. Но ответ был совсем не тот, который я ожидал.

- Да, - сказал он.

Я намеренно не сопроводил вопрос оборотом "считаешь ли". А он это понял, и тем не менее... Из этого вывод... Нет уж, выводы потом. С точки зрения ЭТОГО Сомова экспедиция выполнила свою задачу. Где именно, до Урана, возле Урана, после Урана - не имело значения. Она ее выполнила, и все тут!

- Были ли пункты, оставшиеся невыполненными?

- Да.

- Возле Урана?

Он опять улыбнулся. Я понял, что на этот вопрос, он или не хочет, или не может ответить.

- Ну, хорошо. Вот эта авария...

- Катастрофа, - поправил он.

- Да, катастрофа. Она произошла сразу или... как-то постепенно?

- Или, - сказал Сомов. - Сначала была первая часть, а уж потом двигатель разлетелся в прах.

- После первой кто-то пострадал?

- Да. Погибли трое, а мой однофамилец получил дозу облучения.

- Но "Вавилов" сохранял, так сказать...

- Нет. Мы лишились всех средств связи и навигации. Судно было неуправляемо. Мы не могли даже примерно определить траекторию. Вообще говоря.., мы были обречены.

- И тогда?

- И тогда мы, если можно так выразиться, устроили маленький ядерный взрыв в космосе. Вспышку заметили, на счастье довольно близко дрейфовала "Генуя", они нас и выудили из обломков.

Про "Геную" я был в курсе, но то, что взрыв был устроен намеренно и не подозревал. Черт бы не побрал этого Спиридонова!

- Скажи, а вас могли бы обнаружить, если бы вы не устроили взрыв?

- Шансы, как потом выяснилось, были. И даже весьма приличные. Но мы не могли рисковать. Нам нужно было сто из ста.

- Почему?

- Кто-то из нас должен был вернуться на Землю.

- Кто именно?

- Безразлично. Хотя лучше всего, если бы вернулся Калуца.

- Почему?

- Так оптимальней. Вышло совсем хорошо, вот только... Сомов.

- Он погиб во время взрыва?

- Нет, до того.

- Умер?

Сомов глянул на меня в упор. Я даже удивился той искре неприязни, которая промелькнула в его глазах.

- На этот вопрос я ответить не могу.

- Не можешь или не хочешь?

- А на этот вопрос я отвечать не хочу.

- Хорошо. Как же вам удалось уцелеть при взрыве?

- Очень просто. Мы с Калуцей отсиделись в спасательном боте неподалеку, а Свеаборг...

- Он находился... в судне? Или на судне? Как правильно?

- Он находился на борту "Вавилова".

- А разве нельзя было сделать так, чтобы все произошло автоматически? С задержкой во времени, чтобы вы успели удалиться на безопасное расстояние?

- Вероятно, можно было. Но - время! И нам нужна была стопроцентная гарантия.

- Свеаборг сам решил остаться?

Щека у Сомова дернулась.

- Ты полагаешь, что такие вопросы можно задавать?

- Да, - сказал я, - извини...

- По-моему, мы исчерпали тему. Вряд ли я смогу сообщить тебе еще что-либо интересное. И вряд ли все остальное имеет значение. Этого достаточно.

- Достаточно для чего?

- Для тебя.

- Ты полагаешь?

- Убежден.

Он убежден! А я вот что-то не очень. Ладно, посмотрим...

- Последний вопрос. Очень хотелось бы узнать, как вам удалось сделать из ядерного реактора взрывное устройство. У меня, видишь ли, сын сдает за третий курс "ядерные двигательные установки". И он, между прочим, тоже планетолог.

- Приятно слышать... Так вот это и есть главный секрет фирмы. Только специалист может оценить все изящество решения!.. Сыну передай привет и скажи, чтоб не валял дурака. Потом может оказаться весьма кстати.

- Передам. С этим покончили. Теперь давай перейдем к другой теме.

- Как?! А я думал, ты уже закруглился.

- Э-э, брат, не спеши... Ты меня еще плохо знаешь. Семь потов сойдет.., - произнес я шутливо.

У меня были свои резоны. Теперь я собирался перевести разговор на него самого, а такие беседы лучше идут в жанре легкого юмора.

- Семь потов? Ой ли? А не семь шкур?

- Нет-нет, боже упаси. Больше двух за раз не дерем. Гуманисты!

- Вы-то гуманисты? Знаю я вас, гуманистов...

Он давал мне понять, что вполне настроился.

- Слушай, Володя, - сказал я доверительно, - а вот эта твоя болезнь... Может что-нибудь расскажешь?

- Могу, почему же нет. Но, думаю, Щипаченко тебе все уже выложил.

- Нет, я серьезно. Ты помнишь, что было с тобой до этого... м-м-м, восстановления.

- Сейчас помню, а тогда, в первые дни, - очень смутно. Лица, сцены - смутно.

- Ты утверждал, будто являешься тем, вторым Сомовым. Щипаченко заявил, что до того ты помнил многие подробности его биографии.

- Ну, мы с ним часто общались. Как-никак почти полтора месяца, просидели в одном трюме.

Теперь он играл. И имел право. Мы ведь настроились на шутливую волну. Полтора месяца просидели... Где? На "Вавилове" или в клинике? В клинике он пробыл пять месяцев.

- А сейчас в тебе ничего не осталось от того Сомова?

- Если хорошо покопаться, то можно откопать. Вот они, Сомов показал на дверь, - и копают. Спроси.

Все. Он сворачивает беседу. Что ж, и на том спасибо.

- Где сейчас Свеаборг, знаешь?

- Да, вроде, где-то на Луне. Или на Марсе. Калуца говорил, что он еще не совсем здоров... Сильно его поломало, так что он теперь должен в слабом поле тяжести кости отращивать.

- Ты с ним встречался после того?

- Да. После возвращения я с ним встречался, хотя и не должен был встречаться.

- Да почему же? - искренне удивился я.

- Потому что, - сказал Сомов серьезно. Причем, сказал так, как будто эта фраза сама по себе должна была все объяснить.

- Есть смысл беседовать с Калуцей?

- Смысл есть во всем. А с Калуцей ты просто обязан встретиться. Сначала с ним. а уж потом вали на Луну или.., где там нынче Свеаборг обитает?

Сомов безусловно знал, где сейчас Свеаборг. Но почему-то не хотел этого знать. Или даже считал, что не должая знать и хотеть. Почему?

Мы поговорили еще о том о сем, причем я лишний раз отметил, что испытываю к нему симпатию. У него, как выяснилось, была дочь в юношеском возрасте, так что тема воспитания подрастающего поколения оказалась животрепещущей. Я дал ему свой адрес и код и сказал, чтобы приезжал и привозил свою невесту. Он уверил, что непременно заявится, как только все утрясется, но что именно должно утрястись, не уточнил. В общем, мы расстались друзьями.