Валерий Алексеев - Проект "АЦ"

– Здорово! – сказал я. – А как ты это делаешь?

– Очень просто. От меня свет перестает отражаться.

Проходит насквозь.

Я подумал.

– Ну ладно, это свет. А ты? Ты-то что чувствуешь?

Она засмеялась:

– Это не объяснишь. Сначала по мне мурашки бегут, потом в голове светло становится, и все перед глазами бледнеет. Смотрю на свои руки – а их нет.

– Ну, а часы твои?

– Об этом обязательно надо думать. Ничего нельзя позабыть. А то останется. – Она опять засмеялась. – Сперва я все про босоножки забывала. Смотрю на них и сама удивляюсь: как же это здесь мои пустые босоножки стоят. Хочу нагнуться, взять их и переставить, а они на ногах.

– М-да…

Я помолчал. Все-таки хорошая она девчонка. Жаль, что на черепашку похожа.

Тут я спохватился, взглянул на Риту – нет, прослушивать она не умела. Лицо у нее было совершенно спокойное.

– Так, значит, с мая ты здесь все время живешь… И писем не получаешь…

Рита кивнула.

– Ну, а другие?

– Славка получает, это точно. Он тоже из Москвы, как и ты. А другие – не говорят.

Что-то все это меня беспокоило.

– А учителей здесь сколько?

– Трое.

– Как трое? И больше никого нет?

– Никого.

– Как же они справляются?

– Подумаешь, – беззаботно сказала Рита. – Нас ведь тоже немного.

– Это, конечно, так… А кто в столовой работает?

– Никто.

Я совершенно растерялся.

– Так что же, значит, здесь, – я показал рукой на купол, – всего-навсего десять человек?

– Наверно, – подумав, ответила Рита. – А что тут такого?

– Да ничего… А где учителя обедают? Что-то я их в столовой не вижу.

– Я тоже. Наверно, у них своя, отдельная.

– А где они живут?

– Вон там, в голубом домике. Мы туда не ходим.

– Почему?

– Вот принялся! – Рита засмеялась. – Прямо как Олег Рыжов. Он тоже, как приехал, всех вопросами изводил.

Нет, не успокоил меня разговор с Черепашкой. Наоборот, совсем стало смутно. Я встал и, промямлив что-то неважное, пошел к себе в комнату. Мне непременно нужно было еще с кем-нибудь поговорить. Скорее всего, с Олегом.

13

Олег пришел ко мне сам минут через пятнадцать. Впрочем, это и не удивительно: ведь он умел читать мысли.

Олег сел на край письменного стола, спиной к окну, – наверное, чтоб мне труднее было разглядеть выражение его лица, – и какое-то время без всякого стеснения меня прослушивал. Вид у него был невозмутимый, уверенный. Я бы сказал, командирский вид. Хотя он вовсе не был старожилом в школе: оказывается, он приехал сюда позже Черепашки.

– Не обижайся, – сказал он наконец, – что мы тебя так встретили. Сам понимаешь: программа, нагрузка. Так измотаешься за день, что хоть выжимай. Спецшкола есть спецшкола.

Я молчал.

– Но подготовка здесь у нас будет классная. Считай, что тебе повезло. Десятилетку в два счета окончишь. И – прямая дорожка в любой институт. Я из восьмого класса сюда явился. Скажи мне кто-нибудь, что через три месяца я буду рассчитывать интегральные схемы, ни за что бы не поверил.

Я по-прежнему молчал.

– Ты куда поступать собираешься?

Я пожал плечами.

– Ну да, рановато еще говорить. Лично я решил в авиационный.

– А зачем? – быстро спросил я.

– Что значит "зачем"? – степенно возразил Олег. – Самолеты буду строить.

– А зачем? Дмитриенко и так летает.

– Дмитриенко летает, а я не могу.

– Научись.

Олег внимательно на меня посмотрел:

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– Зато я кое-что понимаю, – со злостью сказал я. – Ты пришел меня успокоить.

– Допустим. Что же тут плохого?

– Да ничего. Общественное поручение выполняешь.

– Даже если так.

Я выразительно показал глазами на стенку.

– Не понимаю, – недовольно сказал Олег.

– Врешь, понимаешь. Комнаты здесь прослушиваются?

Взгляд Олега стал беспокойным.

– Интересное у тебя настроение. Ты, собственно, куда попал?

– Не знаю, – признался я. – А ты?

– В спецшколу.

– Тебе здесь все нравится?

– Разумеется.

– И ничего не кажется странным?

– Абсолютно.

– Так вот, ты лжешь, – резко сказал я. – И если ты пришел только за этим, то выход – у тебя за спиной.

Олег машинально оглянулся.

– Да, да, именно там, – злорадно сказал я.

– Ну, как знаешь. – Он встал. – К тебе по-хорошему…

Он медлил.

– Да никуда ты не уйдешь, – сказал я. – Садись.

Он сел.

– Ты пришел меня успокоить, – напомнил я.

– Ты это уже говорил, – отозвался Олег.

– Ничего, еще раз послушаешь. Ты хочешь, чтобы я не волновался. И чтобы по моим мыслям "птичий базар" не заподозрил ничего нехорошего. Так ведь?

Теперь молчал Олег. Я знал, что попал в самую точку.

– А я и не собираюсь успокаиваться. Пока не пойму, что к чему. Возможно, это вы первое время радовались, как телята, но я не так устроен.

– Уезжай, кто тебе мешает? – Олег пожал плечами.

Я удивился. Этого я не ожидал.

– Да уж, насильно держать не станут, – сказал Олег.

– И что ж, ты хочешь сказать, что все вы здесь сидите по своей воле?

– Конечно.

– И на каникулы не выезжаете?

– Здесь и так хорошо.

Олег уже усмехался. Он нащупал мою слабинку и теперь с каждой минутой становился все спокойнее и увереннее. Он понял, что уходить отсюда мне не хочется. А ведь сначала я почти припер его к стенке. Моя ошибка: погнался за легким успехом. Но очень уж мне хотелось узнать, что ребята держат в таком секрете.

– Ты ошибаешься, – сказал Олег, – нет у нас никаких секретов. Ну, обсуждаем учителей. Ну, говорим о них разные разности. Ты что, в обычной школе никогда не учился? Разумеется, нам не хочется, чтобы они об этом знали. Так очень просто можно и вылететь отсюда. Учителя тоже люди и способны обижаться. А потом всю жизнь будешь каяться. Семь человек на весь Союз!.. Так что не ломай себе голову.

Он встал. На этот раз с твердым решением не задерживаться. Но в дверях все же остановился и сказал:

– Сам ход твоих рассуждений порочен. Уж если они… – он кивнул в сторону голубого домика, – если они знают, о чем мы думаем…

– О чем Я думаю, – перебил я его. – И Рита.

– Ну да, о чем вы думаете. Так вот, если это для них не секрет, то с чего ты взял, что я могу успокоить тебя так, чтобы они этого не заметили? Да и сейчас, по твоей логике, они должны слышать каждое наше слово. Не так ли?

Я кивнул.

– Возможно, они и слышат. Но это не имеет никакого значения. Единственная их цель – научить нас всему, что мы можем усвоить. Впрочем, Дроздов тебе об этом уже говорил. Кроме того, успокоить тебя они могут куда лучше, чем я. И быстрее. Могут, но не хотят. Волнуйся сколько влезет. Всего хорошего.