Сергей Радин - Падающий

Крыса скатилась по моей руке и присоединилась к товаркам, пирующим на чём-то лохматом. Именно это лохматое издавало ещё живые звуки боли, но всё реже - лишь с каждым коротким и редким выдохом. И тише. Я поднял зажигалку. Откинул ещё один труп. Громадная псина. Умирает. Пожираемая заживо. Я стороной пожалел, что у меня нет пистолета. Один бы выстрел - чтоб не мучился.

Прыгнула ещё одна падальщица, вгрызлась где-то близко к шее псины. Тёплая струйка крови брызнула на мой рукав. бездумно вынул даггер и ударил. Крыса, всего лишь раненная в плечо, с визгом метнулась куда-то в сторону. Остальные насторожились, внимательно уставившись, наконец, на меня. Я замахнулся - падальщики прыснули от ножа. Но на меня не собирались бросаться: мертвечины и в самом деле полно и без пса.

Далее я действовал машинально. Всё ещё с оглядкой на крыс - приподнял пса под мышки и потащил из тяжёлой кучи. Начавшийся стон, едва я прикоснулся к псу, оборвался сразу, едва пришлось буквально выдирать его из переплетённых тел. И поднять его я не смог: он и правда оказался огромным, а выдержать его вес полусогнувшись… Так что я оттащил его подальше от кучи и быстро обследовал. Слово это, "обследовал", конечно, слишком профессионально звучит, ведь я всего лишь оглядел зверя. Вывод по осмотру напрашивался один: псина скоро сдохнет… Пистолет бы - снова подумалось тоскливо. Ну не мог я его ударить ножом. Не мог… Он оказался в одной куче с людьми. Возможно, кто-то из этих нынешних трупов был его хозяином. Возможно, пёс защищал его. Не отошёл, когда начали стрелять. Поэтому - на фиг! Пусть сочтут меня психом! - я не мог относиться к нему как к вёрткой крысе, на которую рука поднималась инстинктивно.

Я провёл ладонью по мокрой, слипшейся до жёсткого шерсти. Морда псины вдруг шевельнулась. Я наклонил зажигалку. Чёрная морда больше не дрогнула. Слезящихся глаз пёс не мог поднять на меня. Но он смотрел. И пелена смерти не собиралась заволакивать его смертельно усталые глаза. Или он не позволял заволакивать. В общем, психанувший, я понял только одно: мне нужен врач для этого зверя - и я найду человека, который окажется таковым, или… Или я взорву весь город!.. Все уровни!!

Всё ещё держа зверя под мышки, я подтащил его к сумке, распяленной на дряхлом асфальте. Он хрипел от боли, но по-другому его нельзя было тащить. Мне вдруг причудилась странная мысль: внутренний вопль о взрыве не выпендрёж… Мне ведь известно, что где-то здесь, на супернижнем уровне, имеется штуковина, которая… Чёрт… Смутная мысль никак не хотела оформляться в чёткую. Как слово, которое вертится на языке, но вспомниться наотрез отказывается.

Весь пёс в сумку, естественно, не уместился. Лапы вяло свисали с обеих сторон, разодранных по краям. Главное - нести его стало более-менее удобно. Я вделся в длинные крепкие ручки и только хотел поднять кровоточащий груз, как вдруг вспомнил и оглянулся. Они сказали - мусорщики. Они сказали - совместить приятное с полезным. Да, приятно: была груда людей - стала жратвой. И полезно: никаких следов… Чего? Пока не знаю. Но тот я, который тигр на мягких лапах, решил выяснить, насколько это возможно, что здесь происходит. Но и это потом. Сейчас мне хотелось только одного: взять бы некую литую штуку, которая так удобно ложится в ладонь, и, выдернув чеку из гранённого по-черепашьи корпуса, швырнуть её в кучу того, что недавно дышало, думало и чувствовало!.. Вместе с мусорщиками… Зажигалкой не возьмёшь. Топлива не сыскать столько.

Мышцы живота сжало и неохотно отпустило.

Я поднялся и, почти не чувствуя груза из-за налитых адреналином ног, пошёл прочь от кладбищенского места. На волне приглушённой ярости я прошагал длинный коридор, закончившийся дверью с львиной ручкой, и влетел во тьму первого пустого дома, куда выпал из подвального окна. На той же волне даже думать не стал, как выбраться на нижний уровень. Чиркнул зажигалкой (машинально напомнив себе, что в следующий раз неплохо бы захватить фонарик) и поднял руку с огнём. На высоте моих плеч начиналась металлическая лестница, исчезающая в густом мраке наверху. Не останавливаясь ни на секунду, сунул зажигалку в карман и с трудом подпрыгнул ухватиться за вторую перекладину. Пёс молчал. Да если бы и вякнул что-нибудь, я бы ничего сделать не мог. Вот доберёмся доверху… Я услышал рычание, прежде чем понял - это рычу я. Мне всё сильнее хотелось что-нибудь разбить или убить кого-то - и лучше всего человека, допустившего бойню (в чём теперь не сомневался) на уровне, о котором я и не подозревал ранее… Руки так дрожали, что я вынужден был остановиться - успокоиться.

Теперь уже осознанно я прорычал, выпятив нижнюю губу: свет из лифта бил мне в глаза, я не видел этих семерых, но я запомнил голоса пяти из них. Очень хорошо запомнил. Так, что мявкни кто из них, сразу скажу - вот этот был в лифте.

Вдвоём с псом мы не пролезем в окошко - понял я через двести с лишним перекладин, когда башкой стукнулся о потолок и увидел перед собой плохо освещённый квадрат. Ничтоже сумняшеся, я прикрутил ручки сумки к последней перекладине собственным ремнём, а сам ногами вперёд скользнул на улицу. Спиной по кирпичам окошка и съехал задницей на дорогу - и затаился, прислушиваясь. Тихо. Дождя сегодня нет. Переулок прослушивается хорошо. Глянул влево. Ага, тот самый памятный мне мусорный контейнер, из которого я позаимствовал чьё-то пончо и "приличную" обувку. Вопрос, где найти врача, отпал сразу. Есть люди, которые отведут меня к врачу. Надеюсь, эти люди имеют обыкновение встречаться на одном и том же месте каждый вечер. Правда, сегодня поздновато, но ведь кто-то из них должен оказаться там…

Я, снова сунувшись в подвал, вцепился в ремень и быстро раскрутил его. Сумка снова на моём плече. Мягко, сам чувствуя себя со стороны довольно опасным типом, я зашагал из переулка к лестнице к межуровневому метро. Странно, но по тяжести сумки я почему-то не сомневался, что пёс ещё дышит. Мне всё думалось: сдохни он, я это узнаю сразу. По той же, например, в чём-то изменившейся тяжести.

Я оказался прав. У лестницы сидела та же стража, не желавшая пропустить меня вчерашней ночью. Впрочем, не совсем та же. Половина запомнившихся лиц исчезла. Точнее - десятеро ребятишек. Их равноценно - так, видимо, считалось - заменили четыре взрослых человека.

И снова началось медленное, угрожающее вставание. Вот чёрт… Их надо учить всякий раз, как я здесь появляюсь?.. Или они думают, что четверо могут что-то значить?

Сумка съехала с плеча по руке на землю. Поставил чуть в сторону. Ребятишки, помня вчерашнее, предусмотрительно остались позади взрослых. Но не просто попрятались. В руке одного коротко блеснул нож. Я ухмыльнулся: ха, кажется, на нижнем уровне можно собрать неплохую коллекцию оружия для уличного боя!.. Расстегнул пуговицы плаща и позволил ему тоже съехать на сумку. Ножны даггера спустил на кисть, так что клинок стал продолжением пальцев, складной нож - в правой руке, всё напоказ, - и пошёл здороваться с новыми знакомцами. Шёл спокойно, чуть раскачиваясь и снова вспоминая тигра. Хороший зверь. Хор-роший… Когтистый, клыкастый… Руки-ноги на этот раз действовали согласованно со мной. И рот - тоже. Он улыбался. Сегодняшняя улыбка была предвкушающая. Мне очень жаль, но лестничная стража не подозревала, что мне просто необходимо израсходовать поднакопленный адреналин, сжигающий меня в напряжённо пережатых мышцах.