Я-Ведьма! (СИ) - Шелег Дмитрий Витальевич

Ознакомительный фрагмент

— Зато я не наркоманка! — с видом возмущённой невинности воскликнула Верка — Я в любой момент могу пить бросить! А она — нет!

— Хе-хе-хе — не сдержавшись, искренне рассмеялась старушка — Также муж мой первый говорил, а потом молодым от цирроза помер.

— Ох бабы! Заговорилась я с вами! У меня ж дел ещё! — вдруг воскликнула медсестра, и выбежала из палаты.

Получившая неожиданный, а главное справедливый отпор Верка обиженно молчала. Женщины тут же переключились на другую тему и стали обсуждать хороших мужиков, которых загубила водка. А я обдумывала услышанные слова, которые выступили катализатором, открывшим мне ворота к некоторым обрывкам воспоминаний, содержащихся в этой голове.

Я словно со стороны увидела брошенную и одинокую девочку Наташу, которая жила вместе с ужасной бабкой и братом отца — любителем приложиться к бутылке. Старуха была явно не в себе. Внучку не переваривала. Называла ведьмой, бесовым отродьем и частенько лупила без зазрения совести. В школе у неё тоже ни с кем не складывались отношения. Сначала сверстники не любили Наташу из-за отличной учёбы и старомодной некрасивой одежды, бывшей таковой даже по меркам их провинциального города, а затем за отсутствие гаджетов и её непохожесть на остальных. С каждым годом травля усиливалась, ведь дети поняли, что за одноклассницу некому заступиться. Поэтому маленькие волчата с удовольствием повышали самооценку за счёт издевательств над более слабой.

Когда из-за всего этого Наташа стала всерьёз раздумывать над самоубийством в её жизни появился Артур. Молодой мужчина, который с ходу покорил сердце неопытной девицы несколькими комплиментами и приветливым отношением.

«Нет! Нет! Он хочет использовать тебя!» — хотелось кричать Оле, видевшей всю сущность Наташиного избранника, который сначала влюбил в себя неприхотливую измученную одинокую девочку, потом воспользовался ей и мягко подтолкнул к наркотикам.

— Ничего страшного не случится — шептал он ей на ухо — Это классно! Вот увидишь!

Дурой Наташа не была, она понимала, к чему приводят наркотики, но всё же настолько боялась вновь остаться одной в этом злом мире, что пошла на все условия близкого человека. Девочка не осознавала, что её просто хотят использовать. Ни о какой любви со стороны Артура и речи не шло.

Судя по обрывочным воспоминаниям, он дождался, когда у девчонки наконец начнётся ломка, привел Наташу в незнакомую квартиру и хотел расплатиться её телом за дозу или отдать долг.

Сначала у неё был шок и отрицание, она не могла поверить в произошедшее, а затем из глубины души поднялась такая боль, которая помогла не только побороть ломку, но дала силы сопротивляться. Наташа хотела убежать, но её перехватили и стали жёстко избивать. При этом, что особо ужасно, били трое. В том числе любимый человек. Дальше всё было как в тумане. В какой-то момент она отключилась от боли, а когда пришла в себя, то с неё уже стащили джинсы.

Девушка ногой оттолкнула в сторону одного из склонившихся перед ней мужчин и пока остальные не успели среагировать, рванула сначала на приоткрытый балкон, а затем, пользуясь отсутствием остекления и наружу. Она хотела сделать всё, что угодно лишь бы не попасть в руки этим мерзким уродам.

То, что воспоминания закончились, я поняла из-за потёкших по лицу слёз.

«Бедная девочка. Как она жила все эти годы? Как выдержала всё и не сошла с ума⁈ Ну почему⁈ Почему ей так не повезло наткнуться на такого мудака, как Артур? Она ведь могла уехать в другой город, стать студенткой, найти работу и познакомиться с хорошим парнем! У неё всё было впереди! Так нет, блин! Встретилась с уродом, который влюбил в себя девчонку, попользовал и решил продать другим. Сука! — думала я, трясясь от ненависти к этому ублюдку — Только попадись мне! Только попадись!»

Заметив, как подрагивает под одеялом моё тело, женщины интерпретировали это по-своему.

— Ломка — с видом знатока прокомментировала Светка — И куда её родители смотрят? Молодая же ещё! Как можно свою кровинку каким-то наркошам отдать?

— А никуда — ответила Верка — Погибли они. Лет так семь назад. Бабка потом её к себе забрала. Хорошая женщина. Держала Наташку в чёрном теле, хотела человеком вырастить, но, видимо, мамашина наследственность взяла своё.

От словосочетания «в чёрном теле» меня вновь передёрнуло и появилась череда новых воспоминаний. Бабка Виталина избивала внучку чем придётся по любому поводу. Называла мерзкой ведьмой и бесовским отродьем, но почему-то в детский дом не отдавала. Видимо, на опекунские деньги можно было неплохо выпивать.

Увиденное тянуло за собой всё новые и новые воспоминания. Отчего мои волосы вставали дыбом, по спине маршировали толпы мурашек, а голова шла кругом.

«Как это вообще возможно? Меня ведь зовут Оля! Мне двадцать семь лет! У меня есть дочка, муж, семья, любящие родители, которые воспитывали меня совсем по-другому! Как я оказалась здесь? В этом месте? В теле несчастной девочки Наташи? Это не моя жизнь! Верните меня назад!» — кричала я про себя.

К сожалению, вселенной, или кто бы там ни перенёс моё сознание, было плевать на мольбы. Время шло, но ничего так и не изменилось.

Мелькнула спасательная мысль, что я могу просто находиться под наркозом, который подкидывает мне жуткие видения, однако, рёбра вновь прострелили резкой болью, и надежда на этот вариант пропала.

«В галлюцинациях таких ощущений не бывает — расстроено подумала я, а из глаз вновь покатились слёзы — За что мне всё это? За что⁈ Я ведь не сделала в жизни ничего плохого! Была добрым и отзывчивым человеком! Что теперь со мной будет? Как я дальше буду жить без своей Ульки⁈»

Мысль о том, что моя малышка где-то очень далеко доставляла мне чуть ли не физическую боль. А от невозможности увидеть её, обнять и поцеловать стало так горько, что я разрыдалась вслух уже никого не стесняясь.

— Эх, бабы! — с упрёком в голосе произнесла Глафира Павловна — Она же девочка ещё молодая! Прошла через такие испытания! А её всё полощите и не перестанете!

— Да ничего с этой обколотой не станет! — отмахнулась Верка и, не желая признавать вину, добавила — Что вы её жалеете⁈ Да на ней же крест ставить можно! Она ж конченная! У неё вообще, этот, как его там, гепатит! Или СПИД! Они ж наркоманы, все с одной иглы колются! Я знаю. У Малаховой в передаче видела.

«СПИД? Гепатит? — трясясь от страха, думала я — Только не это. Пожалуйста! Если мне придётся дальше жить в этом теле, то хотя бы не больной! Я со всем справлюсь! Все испытания пройду! Но только не это!»

Пока я дрожала от страха и обращалась к высшим силам, где-то в коридоре громко прокричали: «Завтрак» и Верка, тут же подхватив свои костыли, уверенно двинулась в столовую. Остальные соседки тоже стали собираться за ней, а мой заурчавший живот, подсказал, что было бы неплохо перекусить.

Откинув одеяло в сторону, я медленно приподнялась на локтях, села, а затем скинула ноги на пол. Не знаю почему, но эти действия дались мне намного легче, чем ночью.

— Внученька — услышала я голос старушки — Ты куда? Тебе пока кушать нельзя. Сначала кровь надо сдать и вместе с тарой сходить в туалет.

Я перевела взгляд на свою тумбочку и отметила появление на ней небольшой баночки и направления на анализ, которые кто-то положил, пока я витала в воспоминаниях Наташи.

— Спасибо. И за подсказку, и за то, что не берёте на веру все плохие слова обо мне — поблагодарила я защищавшую меня старушку и, наконец, перевела на неё взгляд.

Глафира Павловна оказалась невысокой полноватой ухоженной бабушкой с добрым лицом и белоснежными волосами, собранными в хвост. На ней был симпатичный выстиранный халатик в ромашку, длинные серые носки и синие резиновые тапочки.

— Ты только не принимай близко слова этих змеюк. Перебирают чужое горе, чтобы о своём не забывать — отмахнулась старушка и беззубо улыбнулась — договорились?

— Постараюсь — сказала я, обрадовавшись, что нашёлся человек, который не против поговорить и решила кое-что проверить — А вы не подскажете какое сегодня число?