Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь
Она схватила рюкзак, прижала к себе, будто это могло вернуть его. Но вокруг — никого. Только лес, только тьма, только звуки, которые становились всё отчётливее: шелест, шёпот, едва уловимый смех, будто ветер перебирает струны невидимой арфы.
Соня поднялась на ноги, сжимая в руках рюкзак.
— Где ты?! - закричала она, и голос её разбился о молчаливые стволы деревьев.
В этот момент где‑то совсем близко раздался вздох. Глубокий, протяжный, будто сам лес выдохнул ей в лицо. Она обернулась, но увидела лишь тени — длинные, извилистые, танцующие на границе зрения.
Паника накрыла её, как волна. Она сделала шаг назад, споткнулась, упала, но тут же вскочила, не чувствуя боли.
— Максим… - прошептала она, сжимая кулаки. — Где же ты?..
И, не зная, куда идти, она шагнула в темноту — туда, где тени казались гуще, а звуки — громче. Туда, где, возможно, ждал ответ. Или — что‑то другое.
Соня медленно продвигалась сквозь лес, каждую секунду ожидая, что из тьмы выскочит нечто необъяснимое. Деревья вокруг стояли, словно молчаливые стражи — их искривлённые стволы и ветви‑щупальца будто специально сплетались так, чтобы перегородить путь, заставить её кружить на месте. Воздух был густым, пропитанным запахом сырости и чего‑то древнего, забытого.
Она шла, почти не отрывая ног от земли — каждый шаг давался с трудом, будто невидимая сила сопротивлялась её движению. Время от времени за спиной раздавались звуки: то лёгкие шаги, будто кто‑то крадётся следом, то тихий вздох, от которого по спине пробегали ледяные мурашки, то шёпот — неразборчивый, но настойчивый, словно лес переговаривался сам с собой.
Соня вздрагивала, оборачивалась, всматривалась в черноту, но видела лишь тени. Они то вытягивались, то сжимались, принимая очертания человеческих фигур, а затем снова растворялись в темноте.
«Это просто игра теней… просто ветер…» - пыталась она успокоить себя, но голос разума тонул в океане страха.
Её мысли путались. Где Максим? Почему он исчез? Куда она идёт? Всё смешалось в один сплошной кошмар — ни времени, ни направления, ни логики. Только страх, холодный и липкий, сжимал сердце.
И вдруг — огонёк.
Далеко впереди, между стволами, мелькнул дрожащий свет. Маленький, едва заметный, но настоящий — не иллюзия, не игра воображения. Он то пропадал, то появлялся снова, будто кто‑то держал в руках факел или свечу, двигаясь среди деревьев.
Сердце Сони дрогнуло, и на мгновение в груди вспыхнула надежда.
«Артём… Катя… Они в лагере! Они жгут костёр!» - мысль пронзила её, как молния, разгоняя тьму в сознании.
Она остановилась, вглядываясь в мерцающий свет. Он был далёким, но реальным — это не могло быть обманом. Возможно, Максим тоже там. Возможно, он просто отошёл, заблудился, а теперь они все вместе…
«Надо идти туда».
Соня сделала шаг вперёд, затем ещё один. Ноги дрожали, но теперь в ней появилась цель — огонёк стал якорем, за который она цеплялась, чтобы не утонуть в этом море тьмы.
Но чем ближе она подходила, тем сильнее лес сопротивлялся. Ветви цеплялись за одежду, корни поднимались из‑под земли, будто живые змеи, пытаясь остановить её. Воздух становился всё гуще, будто пропитанный невидимой пеленой, сквозь которую приходилось пробиваться.
Шёпот усилился. Теперь он звучал со всех сторон, обволакивал её, шептал что‑то на незнакомом языке — то ли древние заклинания, то ли проклятия. Соня закрыла уши руками, но звуки проникали прямо в голову, заставляя мысли путаться.
«Не слушай… не слушай…» - она повторяла это, как мантру, стараясь сосредоточиться на огоньке.
Он всё ещё горел — теперь чуть ближе, но всё такой же далёкий, такой же дрожащий. Казалось, он не приближается, а лишь дразнит её, манит вперёд, в самую глубь леса.
«А если это не Артём и Катя?.. Если это что‑то другое?..» - мысль промелькнула, как холодный клинок, но Соня тут же оттолкнула её.
Нет. Это их костёр. Это спасение.
Она ускорила шаг, почти побежала, но тут же споткнулась о корень и упала на колени. Ладони уткнулись во влажный мох, пальцы нащупали что‑то холодное и скользкое — то ли улитку, то ли кусок гнилого дерева. Она вздрогнула, отдёрнула руки, но тут же поднялась, не обращая внимания на боль.
Огонёк мерцал впереди, то исчезая, то появляясь снова. Теперь он казался чуть ярче, но в его свете было что‑то… неправильное. Он не освещал деревья вокруг, не отбрасывал тени — он просто был, как глаз, следящий за ней.
Соня остановилась. Страх снова сжал её сердце, но теперь к нему примешивалось что‑то ещё — упрямая решимость. Она не сдастся. Она найдёт Максима. Она дойдёт до этого огня, даже если лес будет сопротивляться до последнего.
— Я иду… - прошептала она, и её голос прозвучал твёрдо, несмотря на дрожь в коленях.
Она сделала ещё шаг вперёд. Огонёк замерцал ярче, будто отвечая ей.
Лес молчал. Только шёпот продолжал звучать где‑то вдали — то ли смех, то ли плач.
Соня шла, вытянув вперёд дрожащие руки, будто слепая, на ощупь пробиваясь сквозь вязкую тьму. Огонь — её единственный ориентир — то вспыхивал бледным, дрожащим светом, то гас, погружая мир в абсолютную черноту. Каждый раз, когда он исчезал, внутри неё взрывалась паника — холодная, колючая, парализующая. В эти мгновения ей казалось, что она стоит на краю бездны, что лес поглотил её целиком, оставив одну в бесконечной пустоте.
Но стоило огоньку вновь мелькнуть между стволами — и она срывалась с места, почти падая, спотыкаясь о корни, царапая ладони о колючие ветви. Он был её якорем, её надеждой, её единственной связью с реальностью.
— Я иду… я иду… - шептала она, не узнавая собственного голоса — хриплого, надломленного, будто принадлежащего кому‑то другому.
И вдруг — шёпот.
Тихий, вкрадчивый, словно ветер, пробирающийся сквозь листву.
— Соня… я здесь…
Она замерла. Это был голос Миши — мягкий, родной, но в нём звучало что‑то чуждое, неправильное.
— Миша?.. - она обернулась, всматриваясь в черноту. — Где ты?
