(Не)чистый Минск (сборник) - Осокина Анна
— Еще чего не хватало. Я ж тебя купил два месяца назад, — пробормотал Николай, силясь разобраться в неполадках. Светлая тема не ставилась ни в какую, и он плюнул на это дело, решив при свете дня отнести в сервис.
И тут пришло оповещение о новом вызове.
Их было двое — статный широкоплечий мужчина в длинном черном пальто и шикарная женщина в красном кожаном плаще и шляпе. О таких барышнях еще говорят: «Моей зарплаты на такую не хватит». Впрочем, от них обоих веяло роскошью. И чем-то еще, что заставило Николая выпрямить спину и невольно сглотнуть. Они были аристократически бледны, хотя такие люди полгода минимум должны жить на Бали, по мнению Николая.
Они сели у театра оперы и балета, и женщина низким голосом поинтересовалась у спутника:
— Что у нас сегодня на ужин?
Николай невольно покосился на мужчину в зеркало заднего вида и пересекся с ним взглядом. Мужчина приоткрыл рот, чтобы ответить своей прекрасной спутнице, и таксист готов поклясться, что увидел удлиненные верхние клыки. Он тут же отвел взгляд и уставился на дорогу.
«Привидится же такое! Наверное, засыпаю уже, вот и мерещится всякое!»
— А кого ты хочешь?
Николай поежился.
— Кого-то молодого и сладкого, — в тон ему низко и томно ответила женщина.
— Тогда изменим маршрут. — Пассажир подался вперед и положил обжигающе холодную руку на плечо водителю. — Остановите на Зыбицкой, моя любовь желает вкусить молодости.
Николай покосился на «любовь» и чуть не завопил, глядя на клыки в обрамлении пухлых красных губ дамы.
— У вас сигары не найдется? — задал внезапный вопрос пассажир.
— Сигары? — Николай в жизни не видел настоящих сигар, впрочем, он и обычные сигареты быстро бросил курить, когда не смог понять, в чем же их прелесть. — Нет, сигар нет.
— В смысле? — мужчина недовольно насупил брови. — Вы даже в бардачке не посмотрели.
На самом деле Николай обследовал машину еще до того, как покинул таксопарк, и бардачок был абсолютно пуст.
— Да нет там ничего, — Николай потянулся к бардачку и демонстративно открыл его.
А оттуда на него смотрела темная коробочка.
Новоявленный водитель на ощупь достал ее и, притормозив на повороте, распахнул, а там… Четыре настоящие сигары и дорогая инкрустированная газовая зажигалка. Николай был уверен, что в начале смены их в бардачке не было!
Не дождавшись предложения угоститься, пассажир сам взял из рук ошарашенного парня коробку и откинулся на сиденье. Вскоре по салону потянулся терпкий табачный аромат.
Автомобиль припарковался в начале клубной улицы, где до утра горели огни и гулял народ. Оплата прошла картой, пассажиры чопорно попрощались, и Николай спешно покинул место их высадки. За углом он остановился, вышел из машины и умылся водой, которая нашлась в бардачке.
— Просыпайся, — похлопал себя по мокрым щекам, — а то людей пугаешь. И себя, черт возьми!
У парка 50-летия Октября на переднее сиденье плюхнулась бабуля, которой на вид было лет двести. Сухонькая старушка подобрала свои цветастые юбки, втянула в салон клюку и вдруг выдала:
— Мертвечиной попахивает, — поморщила крючковатый нос.
Николаю хотелось съязвить, что и сама бабуля попахивала могильной сыростью, но он промолчал.
— Повешенный, — фыркнула она, разглядывая раскачивающуюся фигурку на зеркале заднего вида, и Николай внезапно понял, что это вовсе не акробат, а человек, подвешенный за ногу!
Бабуля оказалась очень разговорчивой, ее интересовало все: как давно он работает в такси, есть ли у него семья, где живут его родители и так далее.
Николай отвечал коротко, бабка откровенно раздражала. Она то кашляла, то шумно сморкалась в складки своей юбки, то что-то бормотала, уткнувшись в лисий полушубок, для которого было еще рано.
Чисто наудачу Николай сунул руку в бардачок, нащупал кусочек ткани и вытащил носовой платок с цветастой вышивкой, который тут же протянул сопливой старушке.
— Ой, спасибо! Какое же ты золотце! — Она рассыпалась в благодарностях и высморкалась.
В старом микрорайоне из панелек, который, впрочем, все равно был явно моложе пассажирки, на улице Плеханова бабуля поспешила выйти из машины.
— Извините, а оплата? — окликнул ее Николай.
— Ой, милок, неужто деньги возьмешь со старой бабушки? Да моей пенсии даже на жизнь не хватает! И не жаль тебе меня совсем, яхонтовый ты мой? О, я знаю! — бабка закопошилась в складках юбки и вытащила замызганный мешочек. — Я тебе травками лечебными отплачу. — Она прытко забросила его в салон. — Езжай, сынок, скатертью тебе дорожка! — и в мгновение ока скрылась в неосвещенной подворотне среди четырехэтажек.
Николай несколько раз смачно выругался.
Следующие пассажирки были гораздо милее. На Немиге в машину, весело щебеча, уселись три молоденькие девушки. «У них явно была костюмированная вечеринка», — подумал таксист. На пассажирках были длинные белые платья с растительным орнаментом, у всех троих по спине струились распущенные до пояса волосы. Одна из девушек заметила бабулин мешочек, который Николай бросил на бардачок, собираясь при случае выбросить.
— Ой, что это у вас? — Она потянулась между передними сиденьями, и Николая обдал запах утренней рыбалки — свежесть, вода и раннее утро.
— Это ваше? — Девушки переглянулись.
— Недавно старушку подвозил, она обронила, — пояснил он.
— Это надо немедленно сжечь! — заволновались красавицы. — У вас спички есть?
Девушки почему-то всполошились, и их волнение передалось ему. Николай решил попытать удачу и сунул руку в бардачок. Пальцы тут же наткнулись на коробок спичек.
Мешочек мгновенно вспыхнул, и девушка с краю ловко выбросила маленький факел в окно.
— Вы бы поаккуратнее с незнакомыми предметами, — посоветовала одна из девушек. — А хотите, мы вам погадаем?
— Да, погадаем! — загалдели барышни.
Николай хотел сказать, что он не верит во все эти дамские фантазии, но их было уже не остановить.
Они откуда-то и колоду карт достали, и уговорили его карту выбрать (сопротивляться такой тройной дозе красоты было невозможно).
— Колесница! Вам выпала колесница! — перед глазами водителя замаячила карта Таро с повозкой.
— Дорога, долгая дорога, постоянное движение вперед, — щебетали девушки. — Вы правильно выбрали работу!
Николай вспомнил свою настоящую работу с кодами и тяжело вздохнул.
У Чижовского водохранилища красавицы поблагодарили и выскочили из машины, блеснув босыми ступнями. Водитель поежился. Закаляться — это, конечно, прекрасно, но осенние ночи для этого не очень подходили, по его мнению.
Внизу, под мостом, раздался девичий смех, а затем звуки бульканья, будто кто-то решил ночью искупаться. Николай обернулся на заднее сиденье — после девушек остались мокрые следы.
Мерседес подъехал к пустой остановке, и Николай вгляделся в темноту. Никого не было. Он открыл дверь и вышел из машины. На дороге вдоль Кальварийского кладбища было абсолютно безлюдно, но маячок на телефоне указывал, что пассажир должен сесть именно здесь.
«Может, подобрал уже кто», — подумал Николай, сел в машину и выругался от неожиданности. Рядом с ним на переднем пассажирском сиденье сидела девушка. Бледная, в белом платье, с темными волосами и грустными глазами, устремленными вдаль. Через нее просвечивалась дверь. В машине резко упала температура. Николай хотел поздороваться и выдохнул облачко пара изо рта.
— З-здравствуйте, — выдавил он из себя. — Указано, что вы сами назовете адрес, куда вас отвезти.
— Отвезите меня домой, — тихо произнесла девушка.
— Х-хорошо, а конкретнее?
Голова девушки медленно повернулась к водителю, не задействовав при этом плечи, отчего ощущение было жуткое, словно ее тонкая шея сейчас хрустнет и переломится.
— Домой, — повторила она, и было что-то в ее глазах такое, отчего Николай подумал, что если ослушается, то тоже станет бледным и прозрачным.
«Ну не возить же ее по городу всю ночь?! Знать бы адрес! А что, если…»
