Стив Альтен - Эпидемия. Начало конца

— Когда мы проезжали по мосту, я видел команду минеров. Что они делали?

— Это дополнительные меры предосторожности на случай прорыва оцепления.

— Вы ведь не собираетесь взорвать мост Джорджа Вашингтона?

— Это лишь предосторожность. Не более. Я уверен, что мои люди справятся. Выполняйте поставленную перед вами задачу…

Герстад склонил набок голову, прислушиваясь к командам в наушниках его шлемофона.

— Быстрее приводите ваших людей! — приказал он Дэвиду.

Капитан Кантор бросился за грузовик.

— Отделение! За мной!

Солдаты, построившись в две колонны за офицером, быстрым шагом пересекли заасфальтированную автостраду и направились к пешеходной дорожке через мост. Там толпа из нескольких сотен человек пыталась при помощи запасных шин и монтировок проложить себе дорогу через проволочное заграждение. У нескольких гражданских были в руках пистолеты.

— Пропусти нас, товарищ!

— Никто из нас не болен! Выпустите нас!

— Моя жена — в машине! Она сейчас будет рожать!

Полковник Герстад, отведя Дэвида в сторону, вручил ему мегафон, оснащенный разъемом со штепсельной вилкой, которую можно было вставить в приемопередатчик шлемофона.

— Уговорите их отступить, а то у нас не будет иного выхода. — И норвежец указал пальцем на свое оружие. — Он заряжен не резиновыми пулями.

Дэвид Кантор подошел к людям. В основном мужчины. Отчаяние и страх за себя, за близких и любимых погнал их на проволочное заграждение. Оружия мало, но они могут взять числом, если, конечно, самоорганизуются. Сто тысяч мышей победят даже котов.

Сердце Дэвида учащенно билось в груди.

— Внимание! Прошу внимания! Меня зовут Дэвид Кантор. Я капитан запаса вооруженных сил Соединенных Штатов Америки…

— Дайте нам пройти!

— Мы пока не можем позволить вам этого, — крикнул в мегафон Дэвид.

— Тогда мы пройдем сами!

Над толпой взмыла рука, сжимающая револьвер.

Шеренга бойцов подразделения «Свобода» наставила дула автоматов на толпу.

Люди из толпы явно струсили, хотя кое-кто тоже наставил на военных оружие.

— Подождите!

Дэвид выступил вперед.

Иностранная полиция даже не пошевелилась. Указательные пальцы лежали на спусковых крючках автоматов.

— Где беременная женщина?

Без ответа.

— Я врач. Если ей нужна медицинская помощь, то пропустите ее.

Головы повернулись. Толпа расступилась. Семейная пара латиноамериканцев лет тридцати приближалась к проволочному заграждению. Женщина сутулилась, поддерживая руками свой большой живот.

— Как вас зовут?

— Наоми… Наоми Гутиэрес. У меня отошли воды. Это мой четвертый ребенок. Я скоро рожу…

Полковник Герстад отвел Дэвида в сторону.

— Что вы делаете?

— Веду переговоры.

— Вести переговоры не о чем…

— Нам нужно время, полковник. Сорок вторая бригада на бронетранспортерах еще не подъехала, и я сомневаюсь, что ваши минеры готовы прямо сейчас взорвать все четырнадцать полос движения на двух ярусах подвесного моста. Я знаю, и вы знаете не хуже меня, что на данный момент ваши люди не смогут остановить сотни автомобилей, которые одновременно протаранят проволочные заграждения. Так что пропускайте женщину. Мы усадим ее в кузов грузовика, дадим теплые одеяла, и, если понадобится, я приму у нее роды. Это даст нам передышку. В Ираке мы называли это «гуманным подходом». Кстати, об этом написан целый доклад. Когда будет время, почитайте.

Герстад взглянул на толпу. За последние несколько минут она стала больше втрое.

— Опустите оружие, — приказал он своим людям. — Пропустите женщину, но только одну женщину.

Дэвид скользнул взглядом по лицам национальных гвардейцев, пока не нашел женщину.

— Как вас зовут, капрал?

— Стефани Коллинз, сэр!

— Вольно, капрал Коллинз! Отведите миссис Гутиэрес к грузовику, на котором мы приехали. Устройте ее там поудобнее, но ни в коем случае не снимайте свой защитный костюм. Ясно?

— Да, сэр.

Дэвид Кантор наблюдал, как люди Герстада отодвигают в сторону секцию проволочного заграждения, пропуская беременную женщину.

Включив мегафон, Дэвид обратился к толпе:

— С женщиной все будет в порядке. Теперь, пожалуйста, ради вашей же безопасности вернитесь обратно к машинам и ждите, когда дорога через мост откроется.

Толпа начала медленно расходиться.

Бойцы подразделения «Свобода» перебросили свои автоматы через плечо.

Доктор Кантор проводил женщин к грузовику и невольно снова посмотрел на команду подрывников, которые продолжали распылять краску по нижней поверхности моста.

Медицинский центр для ветеранов

Ист-Сайд, Манхэттен

13:32

Ли Нельсон едва поспевала за доктором Кларком. Босс давал указания и ей, и интернам, которые переводили пациентов в другие палаты. На первом этаже, в отделении экстренной медицинской помощи, было решено обустроить изолятор.

— Мы связались с Центром контроля заболеваний в Олбани, — сказал доктор Кларк. — Они занимаются штаб-квартирой ООН. По-видимому, заражение началось оттуда.

— Точно. Русская, очевидно, была делегатом на этой конференции.

— Мы сделаем кесарево сечение в отделении экстренной медицинской помощи и вернем мать и ребенка в изолятор на третьем этаже. Новорожденный останется в саморегулируемом инкубаторе, а мать придется держать привязанной к кровати.

— Да, сэр.

— Антибиотики помогли?

— Нет, сэр. Пока нет. Холодные компрессы снижают жар, но незначительно. Когда ребенок родится, мы вколем матери морфин.

— Нет. Пусть остается в сознании. Центр контроля заболеваний хочет, чтобы мы расспросили ее о том, с кем она контактировала, в какие здания входила… Это поручение вам, доктор Нельсон. Узнайте все, что сможете. Ребята из центра уверяют, что смогут сдержать распространение этой заразы, но это чушь собачья. Федералы перекрыли все пути с острова. Я приказал принести со склада все имеющиеся в наличии костюмы биологической защиты и распорядился, чтобы Майерс все тут хорошенько продезинфицировал. Готовьтесь к худшему, Ли. У нас впереди — долгая ночь.

Старик вошел в отделение неотложной помощи. Спокойствие на его лице резко контрастировало с хаосом, царившим вокруг. Пройдя мимо толпившихся у стойки регистратора людей, он направился к лифтам. На каталках вдоль стен стонали больные, а растерявшиеся интерны не могли добиться, что делать, у не менее растерянных медсестер. У ряда лифтов старик нажал кнопку «Вверх».

Первым приехал средний лифт. Его двери открылись. Внутри кабинки стояли администратор больницы и три интерна в хирургических халатах, резиновых перчатках и матерчатых масках на лицах. Они толкали перед собой обернутые прозрачным пластиком носилки-каталку, на которых лежала бледная, как привидение, беременная женщина. Запястья и лодыжки больной были привязаны к перилам фиксирующими ремнями.

— Сэр! Пожалуйста, отойдите в сторону.

Мэри Луиза Клипот открыла впалые глаза и посмотрела на старика. Он помахал ей рукой и шагнул в кабинку лифта.

— Эй! Пай-мальчик! Тебе звонят. Не знаю, кто… Может, твоя старушка, а может, давалка, с которой ты зависал прошлой ночью.

Патрик Шеперд схватил трубку телефонного аппарата.

— Извини, детка. Это один парень из команды так по-глупому шутит. Как твой папа?

— Плохо. Рак распространился на лимфатические узлы. Врачи говорят: он долго не проживет.

Слезы покатились по щекам Шепа.

— Понятно. Я возвращаюсь домой.

— Папа сказал, чтобы ты не приезжал. Он не шутит. Если покинешь команду сейчас, ты загубишь свою карьеру.

— Меня это не волнует, — сказал Патрик.

— А его волнует! Когда он приходит в себя, то только о тебе и говорит. Как там Шеп? Он играл сегодня? И как он играл?

Патрик оглядел коридор, удостоверяясь, что его никто не подслушивает.

— Если честно, то тут полный отстой. В команде низшей лиги полно восемнадцатилетних доминиканцев, которые и двух слов по-английски связать не могут. В основном — полные отморозки. Такое чувство, что они только вчера приплыли к нам со своего задрипанного острова. Честно говоря, мне ужасно одиноко. Я скучаю по тебе и нашей дочурке.

— Мы скоро увидимся, — успокоила его любимая. — Как соревнование?

— Хреново. У некоторых парней стероиды лезут из ушей.

— Даже не думай об этом!

— А если это мой единственный шанс пробиться в высшую лигу?

— Патрик!

— Детка! Я — никому не известный новичок из университетской команды Ратджерса. Мне платят каких-то полторы штуки баксов. Пару иголок, и я клянусь, что смогу добавить по крайней мере еще четыре мили в час к своей быстрой подаче.