Чёртовы колядки - Алёна Берндт

я понимаю. А тебе прицепом прилетело! Ну ладно, справимся, не бойся. Собирайся, поедем мать твою навестим, вместе с этим…. В трусах!

Мне стало страшно от её усмешки, но я понимала, что отказаться я не могла. Поэтому просто пошла собираться, и даже предположить боялась, что нас ждёт. Хотя… я боялась свою мать, но в компании Евы… стоило ли мне чего-то бояться?

В машине Ева снова достала свой мундштук и спросила, не помешает ли она мне, если закурит. Мне было всё равно, так напряглось всё внутри, а ещё меня разбирало от любопытства – что же находится в картонной коробке, которая стояла на заднем сидении.

Ответ на этот вопрос я получила немного позже, когда мы приехали в родной мой посёлок и остановились возле завалившегося наружу забора. Двор был завален каким-то хламом, досками и железяками, видать новый хозяин вёл тут какую-то деятельность.

Ева вышла из машины и огляделась вокруг, на её лице я заприметила довольную улыбку, но картина эта была… какой-то нереальной. Сияющая Ева, стройная, хорошо и дорого одетая, стояла у забора, больше похожего на груду досок, улыбалась налившимися цветом губами и вертела в руке свой длинный мундштук.

– Эй! Вам чего тут надо?! – заорал с просевшего крыльца здоровенный мужик в растянутом свитере и замурзанных трикошках, это и был мой отчим.

– Здравствуйте! – крикнула ему Ева, – Я Ева, подруга вашей Катерины! А что, Наталья Андреевна дома? Мы вот решили вас навестить.

– Наxеp идите! – рыкнул мужик, но, подумав о чём-то, крикнул в дом, – Наташка, мать твою! Тут эта прикатила… cyчoнкa твоя!

На крыльцо выскочила бледная женщина с одутловатым лицом, она держала в руке затёртую тряпку и прищурилась, разглядывая гостий. По поджатым губам было понятно, что она нам не рада.

– Чего надо? – крикнула нам мать, – Катька! Чего припёрлась, сколько времени глаз не казала, а тут!

– Мам, привет! – сказала я, – Мы вот с подругой… мимо ехали…

– Ну вот и ехали бы мимо! – рявкнула мать, а мужик рядом с нею рассмеялся и положил свою огромную ручищу на Натальино плечо.

– Ну, честно сказать, – Ева деловито убрала в сумочку свой мундштук и улыбнулась, – Не мимо мы ехали, а целенаправленно к вам! Кстати, мужчина, как вас зовут? Нужна ваша мужская сила, нам, хрупким девушкам, две коробки с гостинцами в дом не унести.

Мужик открыл было рот, видать снова хотел послать нас подальше, но услышав про гостинцы, рот сразу же закрыл.

– Николаем меня зовут, – уже более дружелюбно пробормотал он и подошёл к машине.

Ева указала ему на коробки, а сама царственной походкой направилась в дом, и только я заметила, что она принюхивается и выделывает пальцами какие-то фигуры.

Моя мать видимо тоже была не против получить гостинцы, но недовольного выражения лица не сменила. Вслед за Евой я вошла в дом…

Со времени моего отсутствия тут мало что изменилось, только стало больше хлама и грязи, давно не мытые окна, нестиранные шторы и замызганное покрывало на диване… И как же я тут жила?!

Николай внёс в дом коробки, одну за другой, и ещё пару больших пакетов с продуктами. Лицо его сияло, он уже знал, что в одной коробке были бутылки беленькой!

– Мать, давай там… сообрази, – прогудел он Наталье, – Мы тут картохи нажарили, только вы поди и не едите такого!

Я молча уселась на стул возле окна, не представляя, чего ожидать в дальнейшем. Ева прошлась по комнате, рассматривая фотографии в пыльном серванте и не обращая внимания на суетившуюся Наталью, накрывающую на стол, и на Николая, который с довольным видом уже сидел у стола в ожидании, поставив в его центр две бутылки.

Когда на столе появилась старая сковорода с чуть подгоревшей картошкой, миска с квашенной капустой и порезанный треугольниками черный хлеб (мать резала хлеб треугольниками только для гостей), Ева уселась на стул, положив ногу на ногу и открыв стройное бедро в разрезе узкой юбки жадному взору Николая.

Моя мать поджала губы, но промолчала, разлив по стопкам привезённый гостинец. Ничего, вот сейчас она намахнёт немного, чтобы только унять дрожь после вчерашнего, и уж покажет этой питерской крале… и дочурке своей задаст за то, что притащилась сюда, да ещё и не одна! Но… всё оказалось не так, как хозяйка этого дома предполагала…

Николай, радостно подмигнув Еве, влил в себя стопку и крякнул от удовольствия:

– Эк… мягко пошла!

Но тут вдруг глаза его выкатились и покраснели, он стал разевать рот, словно оказавшаяся на суше уродливая рыбина… Воздух с шипением выходил из него, словно бы он был огромным воздушным шариком. Я сидела у окна с вытаращенными глазами и с открытым ртом наблюдала, как на шее Николая, разрывая грязный ворот рубахи, вставал шипастый гребень. Весь его облик менялся…

– О, так вот ты кто, – спокойно протянула Ева, постукивая изящными пальцами по грязной скатерти, – Что ж… покажи, что можешь! Если осмелишься.

На месте Николая сидело существо серо-болотного цвета, с черным гребнем на спине. На ладонях его раскрылись сероватые перепонки, до локтя и выше протянулись такие же чёрные шипы, как и на спине, только чуть меньше. Существо разевало рот, протянувшийся от уха до уха, челюсти его были усыпаны мелкими острыми зубами, загнутыми внутрь утробы. Существо протяжно завыло, и на этот вой отозвался женский стон – мать грохнулась на пол без чувств, потянув за собой скатерть и уронив всё со стола.

Ева встала, её силуэт мне казался каким-то размытым, а свет в окнах словно померк. Я сидела на стуле и не могла пошевелиться, словно что-то давило на меня сверху, и чуть скосив глаза, я увидела, что позади меня извивается тёмное нечто. Такое же мутное пятно я видела возле лежащей на полу матери, оно пыталось заползти под неё, словно прячась…

Между тем то, что ещё недавно было Николаем рванулось ко мне, а я… даже не смогла сдвинуться с места. Но на его пути каким-то образом оказалась Ева, она чуть повела рукой, и на пол рухнуло булькающее и исходящее кровью существо, под ним расползалась огромная чёрная лужа. Ева повернулась ко мне и указала на что-то позади меня:

– Теперь ты! – она протянула руки, но они уже не были теми красивыми ручками с модным маникюром, это были огромные, похожие на клешни конечности.