Повести и рассказы - Джо Хилл

какую-нибудь идею Мэтисона и переосмыслит ее, придаст ей новый, неожиданный поворот. Уговаривать меня не пришлось! Я еще не дочитал электронное письмо, а уже точно знал, что хочу сделать! Мне сразу представился рассказ о безликом дальнобойщике, который гонится за бандой байкеров, и о том, как погоня превращается в битву посреди пустыни.

Скоро я сообразил, что с этим рассказом будет одна проблема, и серьезная: никогда в жизни я не ездил на мотоцикле. А вот мой папа ездил! С юных лет немало гонял на двух колесах. Так что я поделился с ним своей идеей и спросил, не хочет ли он написать эту историю вместе со мной. Он согласился. И вот, двадцать восемь лет спустя, мы с папой снова играем в «Грузовики»!

В тот же год, летом, я получил мотоциклетные права и купил себе «Триумф Бонневиль». Что до папы, он предпочитает «Харлей». Однажды летом мы поехали покататься вместе, я на «бонни», он на своем «толстяке». Отлично провели день! А когда вернулись, он сказал: «Байк ты купил недурной… вот только мотор стучит совсем как швейная машинка!»

Карусель

Из сборника рассказов не сделаешь роман; и все же, как я заметил ранее, в сборнике должно быть некое движение вперед, плавные переходы от одного рассказа к другому. Так что, думается, от первого рассказа, который я написал вместе с отцом, стоит перейти к, быть может, самой бесстыдно стивен-кинговской вещи в моем творчестве. Это практически перепев «Верхом на пуле» или «Дорожный вирус прет на север». Я и не пытался уйти от тех историй, из которых черпал вдохновение, — просто писал как пишется. Даже своим трагическим героям, брату и сестре, дал фамилию Реншо, по имени киллера Реншо из отцовского рассказа «Поле боя»… в «Карусели», кстати, и от него что-то есть.

Музыканты могут записывать кавер-версии композиций артистов, которыми восхищаются. «Блэк Кроус» перепели Hard to Handle Отиса Рединга, «Битлы» спокойно брали песни у Бадди Холли. Писатели такой привилегии лишены: когда «перепеваешь» другого автора строка в строку, это называется плагиатом, и любимый автор дальше общается с тобой через адвоката. Однако писателям позволена некая литературная мимикрия — не столько «перепев», сколько выступление актера, изображающего реальную знаменитость (Олдмен играет Черчилля, Пенн играет Милка).

«Карусель» впервые вышла в виде аудиокниги, причем на виниле — да, черт возьми, в составе двойного альбома, начитанная Нейтом Кордри. Круто, а? И кстати, если уж говорить о рок-н-ролльщиках, перепевающих других музыкантов: в этом же альбоме можно найти потрясающий кавер на Wild Horses «Роллинг Стоунз», сделанный американским гитаристом по имени Мэтью Райан. Право, стоит найти пластинку, вытереть пыль со старого проигрывателя и это послушать! Каким-то волшебством Мэтту удалось постичь и передать эмоциональную суть сразу и песни «Роллингов», и моей истории.

Станция Вулвертон

«Станцию Вулвертон» я написал в турне по Великобритании, где рекламировал свой роман «Рога». Те дни я проводил в компании Джона Вейра, красноречивого и остроумного пиарщика, который в первое же утро нашего путешествия выдернул меня почти из-под колес двухэтажного автобуса. То, что он едва не лишился автора, так его перепугало, что пришлось сесть на тротуар и отдышаться.

Большую часть недели, проведенной в Англии, мы катались по железной дороге от одного конца страны до другого. Где-то в начале поездки я заметил название станции «Вулверхэмптон» — и вдруг в голове зазвучала песня Уоррена Зивона.

В тот же день мы с Джоном зашли в книжный магазин, чтобы подписать пару книг для читателей, и там я купил себе записную книжку. Первый набросок «Станции Вулвертон» накорябал в этой книжке, за следующие пять дней, исключительно в поездах. В то время за окном мог бы показаться Хогвартс — я бы его не заметил!

А где заканчивается эта история? В каком-то смысле почти там же, где начинается «Американский оборотень в Лондоне»: в пивной.

Выпивка за мной, ребята.

У серебристых вод озера Шамплейн

Как «Полный газ» был написан в честь Ричарда Мэтисона, так и «Серебристые воды» впервые напечатали в «Театре теней», сборнике рассказов под редакцией Сэма Уэллера и Морта Касла в память Рэя Брэдбери. Теоретически этот рассказ вдохновлен «Ревуном», одной из самых известных историй Брэдберианы. Хотя (только не говорите Морту и Сэму!) на самом деле в его появлении повинна моя мама. Брэдбери — по крайней мере, поначалу — никакого отношения к нему не имел.

Я вырос в Мэне, но самые ранние мои воспоминания относятся к Великобритании, к первым месяцам после появления на свет младшего брата Оуэна. Мои родители, хиппи старой закалки, после того как Форд помиловал Никсона, возненавидели Штаты и решили оттуда убраться. Кроме того, мне кажется, папу привлекала идея стать писателем-эмигрантом, вроде Хемингуэя или Дос Пассоса. Так мы все оказались в сыром и темном домике на выселках Лондона.

Я был еще совсем малышом и страстно мечтал увидеть динозавра в глубинах Лох-Несса. Просто не затыкался на эту тему. Наконец мама взяла меня вместе с братом и сестрой, посадила на поезд, и мы поехали в Шотландию. Папа остался в Лондоне, работать совместно с Питером Страубом (над упаковкой пива).

В то время лили страшные, прямо-таки апокалиптические дожди, и дороги к древнему озеру просто размыло. Мы проехали до половины, потом пришлось повернуть назад. И вот мое первое отчетливое детское воспоминание: дождь за стеклом льет стеной, по черному шоссе мчатся потоки воды, и оранжевые конусы перегораживают нам путь. А чуть позже — помню, какой благоговейный трепет охватил меня, когда я заметил вдалеке почерневший готический шпиль памятника Вальтеру Скотту, врезающийся в низкие тучи, набухшие дождем.

Несколько десятилетий спустя — все в том же турне по случаю выхода «Рогов», вместе с Джоном Вейром — я снова увидел вдали памятник Скотту, и вдруг все это ко мне вернулось. Заново, живо и ярко, припомнилось все неудачное семейное путешествие к Лох-Нессу. Странно сказать: уже в шесть лет я был очарован чудовищами.

Воспоминания о тщетной попытке добраться до Лох-Несса не оставляли меня несколько дней и к концу поездки вылились в сюжет, писать который я не собирался, — о том, как дети нашли на берегу озера труп Несси. Я даже пробовать не стал: о детях писать умею, о чудовищах тоже, однако вряд ли смогу убедительно описать Шотландию.

Впрочем, чудовища водятся и в американских озерах. Самое известное из них — плезиозавр Шамп, как говорят, топчущий берега озера Шамплейн. Однажды я наткнулся на газетное сообщение середины 1930-х годов, по-видимому, подлинное, о том, как