Повести и рассказы - Джо Хилл

Он судорожно глотнул воздуха. Сердце мчалось галопом. Подождал, пока стихнет гудение в голове, — но скоро понял, что это не в голове. Это настоящие мухи. Крупные зелено-голубые мухи стремительно влетают в траву и вылетают. Целый рой вьется над чем-то впереди, скрытым желто-зеленой завесой.

Кэл раздвинул стебли руками, взглянуть, что там.

В грязной луже на боку лежал пес — кажется, золотистый ретривер. Падальные мухи покрывали его сырую золотисто-коричневую шерсть почти сплошным ковром. Раздутый язык вывалился из пасти, глаза выкатились из орбит, словно мутные мраморные шарики. В шерсти блестела ржавеющая табличка на ошейнике. Кэл снова взглянул на язык, покрытый чем-то зеленовато-белым — не хотелось думать, что это. Мокрая, свалявшаяся, кое-где раздутая шкура пса напоминала грязный золотистый ковер, небрежно брошенный на груду костей. Кое-где густую длинную шерсть колыхал теплый ветерок.

«Держи себя в руках!» Мысль его собственная — но прозвучавшая в голове спокойным, уверенным голосом отца. Пожалуй, это помогло. Скользнув взглядом на вспоротое брюхо пса, Кэл заметил там оживленное движение. Клубок червей. Точь-в-точь таких, какие пировали на недоеденных гамбургерах на пассажирском сиденье «Прайуса». Гамбургеры явно лежали там уже несколько дней. Люди, сидевшие в машине, оставили их там, думая, что скоро вернутся, — и не вернулись, так и не вернулись, и…

«Держись, Кэлвин! Если не ради себя — хотя бы ради сестры!»

— Все нормально, — ответил он отцу. — Держусь.

Выпутал ноги из жесткой травы с острыми краями — она, казалось, не хотела его отпускать — и поднялся.

— Бекки! Где ты?

Долгое молчание — такое долгое, что сердце его успело сорваться с обычного места и ухнуть в пятки. И наконец, из какой-то невероятной дали:

— Здесь! Кэл, что нам делать? Мы заблудились!

Кэл на миг прикрыл глаза. «Это же мальчик должен говорить! — мелькнула мысль, а следом за ней другая, почти забавная: — Этот мальчик — я».

— Будем кричать, — ответил он, направляясь туда, откуда раздавался ее голос. — Перекрикиваться, пока друг друга не найдем.

— Так пить хочется! — На этот раз голос прозвучал намного ближе.

Кэл этому не поверил. Своему слуху он больше не доверял.

— Мне тоже. Но, Бек, мы отсюда выберемся. Главное — не паниковать.

В том, что уже успел запаниковать — пусть и ненадолго, — Кэл ей признаваться не собирался. В конце концов, она ему так и не призналась, от кого залетела, так что квиты. У него теперь тоже есть свой секрет.

— А как же мальчик?

Черт, ее снова почти не слышно! Чересчур перепуганный, чтобы соблюдать политес, Кэл, не раздумывая и на предельной громкости, выпалил то, что думал на самом деле:

— На хер мальчика, Бекки! Самим бы выжить!

↓

В высокой траве терялись направления, терялось само время. Мир Дали с долби-стереозвуком. Брат и сестра шли на голоса друг друга, словно усталые дети, которым лишь упрямство мешает бросить игру и пойти ужинать. Голос Бекки звучал то ближе, то дальше, но Кэл так ее и не увидел. Иногда в их крики вклинивался мальчик, по-прежнему зовущий на помощь: однажды его голос раздался так близко, что Кэл нырнул в траву, раскинув руки, надеясь его схватить, — но там не было никакого мальчика. Лишь дохлая ворона без головы и с одним крылом.

«Здесь нет ни утра, ни вечера, — думал Кэл, — только вечный полдень». Но в тот самый миг, как у него возникла эта мысль, он заметил, что и небо над головой, и грязь, хлюпающая под промокшими ногами, становятся темнее.

«Будь у нас тени, — подумал он, — они бы сейчас удлинились, и мы могли бы по теням определять направление». Однако здесь, в высокой траве, не было теней. Кэл взглянул на часы — и без особого удивления обнаружил, что они остановились, несмотря на автоматический завод. Их остановила трава. В этом он не сомневался. Паранормальная трава, обладающая собственной злой волей. Они сошли с дороги — и оказались в каких-то, мать его, «Секретных материалах».

Прошло еще бог знает сколько времени, и он услышал, что Бекки разрыдалась.

— Бек? Бек!

— Кэл, мне надо отдохнуть. Надо присесть. Как же пить хочется! И у меня судороги.

— Схватки?

— Наверное, схватки. Господи, что, если у меня случится выкидыш прямо здесь, в этом проклятом поле?!

— Просто сядь и посиди, — приказал он. — Это пройдет.

— Спасибо, доктор! Я… — Пауза. А затем отчаянный крик: — Не подходи! Не подходи! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Кэл думал, что уже не в силах бежать, — но тут побежал.

↓

Даже в потрясении и ужасе Бекки сразу поняла, кто тот сумасшедший, что, раздвинув стебли травы, вышел ей навстречу.

Одет он был как турист — в светлые брюки и заляпанные грязью кроссовки, но больше всего выдавала его футболка. Хоть она и была вся в грязи и в какой-то засохшей коричневой корке, скорее всего в крови, — Бекки ясно видела изображение шара, сплетенного из крученых веревок, и надпись над ним, почти нечитаемую, хотя и так понятную: «КРУПНЕЙШИЙ В МИРЕ ПЕНЬКОВЫЙ МЯЧ, КАУКЕР-СИТИ, КАНЗАС». У нее самой в чемодане лежала такая же.

Папа Тобина. В грязи и засохшей крови, окутанный облаком сложносоставной вони.

— Не подходи! — Бекки вскочила на ноги, инстинктивно прикрыв руками живот. — Не подходи! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Папа ухмыльнулся. У него была щетина на щеках и очень красные губы.

— Спокойно, спокойно! Хочешь познакомиться с моей женой? Или что? Хочешь отсюда выбраться? Нет ничего проще!

Бекки смотрела на него с открытым ртом. Где-то вдалеке кричал Кэл, но она не обращала внимания.

— Если ты знаешь, как отсюда выйти, — сказала она, — почему ты еще здесь?

Он хихикнул.

— Здраво рассуждаешь! Только ошиблась в выводе. Мне надо состыковаться со своим мальчишкой. Жену уже нашел. Хочешь на нее посмотреть?

Бекки промолчала.

— Ладно, — проговорил он и, повернувшись, углубился в траву.

Сейчас он исчезнет… и тут Бекки вдруг охватила паника. Отец Тобина явно ненормальный — достаточно взглянуть ему в глаза, достаточно вслушаться в то, какие звуки издает его речевой аппарат… и все же, это хотя бы живой человек.

— Ах да! — вдруг обернулся он к ней с той же широкой улыбкой. — Забыл представиться. Извини. Росс Хамболт, занимаюсь недвижимостью. В Покипси. Жена Натали, сын Тобин. Отличный парень, такой сообразительный! А ты Бекки. Твой брат — Кэл. Что ж, Бекки, это твой последний шанс. Иди за мной — или сдохнешь. — Взгляд его скользнул к ее животу. — Вместе с малышом.

«Не верь ему!»

Бекки и не верила. Однако все равно пошла следом — как надеялась, на безопасном расстоянии.

— Куда мы идем?

— Бекки!