Чёртовы колядки - Алёна Берндт

Но я всё равно больше люблю каравай из печи, у него совсем другой и вкус, и запах.

– Пекарня? – шутливо подняла брови Маша, – Я так выпечку люблю, хоть и ограничивать себя приходится, конечно, иначе в платья не влезу! Но иногда просто не могу устоять? Михаил, а как вашего брата зовут? Я не просто так интересуюсь! Не им, то есть, а теми булками…

– Его зовут Николай, – в один голос сказали мы с Михаилом, и под столом повисла тишина.

Маша смотрела на меня с изумлением, Михаил – внимательно разглядывая, а Иван Матвеевич… с ним ничего было не понятно, он смотрел на меня так, словно знал давно, что так произойдёт.

– А вы откуда знаете? – спросил Михаил, – Наверное, были в его пекарне? Вот это да! Скажу ему, что его популярность растёт!

– Я… да! – я кивнула, выдохнув, такая версия была вполне подходящей, озвучивать другую и объяснять её мне сейчас не хотелось, – Только вспомнить не могу, где эта пекарня… Но помню, что выпечка там была вкусная, и хозяина звали Николай.

– Там на вывеске ещё такая мельница деревянная! – кивнул Михаил, назвав адрес пекарни, – Николай её заказывал одному мастеру, а придумал сам, по его рисунку вывеску делали.

– Лен, что с тобой? – Маша наклонилась ко мне и обеспокоенно посмотрела в лицо, – Ты сама не своя… болит что?

– Да нет, устала просто, – сказала я, – Голова гудит.

– Нехитрое дело, с дороги устать, – сказал Иван Матвеевич, – Ты, дочка, ступай в веранду. Я там застелил вам, и полога́ повесил, хоть и осень, а на тепло летает тут с речки всякого…

Я поблагодарила хозяина и пошла в небольшую веранду. Там стоял небольшой шкаф, рядом зеркало в старой раме, и две железные кровати с круглыми набалдашниками на спинках. Я улеглась на подушку и успела подумать, что подушка набита душистыми травами, и пахнет чабрецом и душицей, к ним примешивается горьковатый запах полыни… и о том, что засыпать мне не хочется, вдруг завтра я проснусь и окажется, что всё это мне приснилось! И тут же провалилась в сон.

Проснулась я поздно, хотя планировала встать раньше, чем накануне. Маша ещё спала, свернувшись клубочком на другой кровати. В доме было тихо, и я пошла на двор умываться, нужно было ехать обратно… сегодня воскресенье, завтра на работу, и после двух дней, проведённых за рулём, мне предстоит ещё целую неделю работать, до следующих выходных.

– Доброе утро, дочка! – Иван Матвеевич вышел из курятника, – Вот, собрал вам на дорожку угощеньица немного, деревенского.

– Ну что вы, зачем? – смутилась я, – Вам самим тут нужно, а мы и в магазине можем купить!

– Да что там продают, в этих ваших магазинах! – махнул рукой Иван Матвеевич, – Да ты и сама поди знаешь, ты же деревенская.

– А как вы узнали? – улыбнулась я, – Так по мне видно?

– А как не увидеть? Ты вчера по двору шла, тут банки на плетне поправила, там у печи от щепок мусор собрала да в печь… мимодумно всё, а это только у нас, деревенских и есть.

– Да, я в деревне росла, – кивнула я, – Только давно в городе живу…

– Ну сейчас все в городах, почитай, что и деревень скоро не останется.

– Нужно Машу будить, обратно ехать долго, а завтра на работу, – я глянула на крыльцо, ожидая… но нет, там было пусто, и машины Михаила тоже не было.

– Мёд вам Михаил приготовил, три банки, как заказывали. На столе стоят. Буди подругу, я теперь завтрак вам налажу, негоже в путь голодными пускаться! А Михаил сам поехал друга встречать, тот должен на станцию поездом прибыть. Гостить тут будут сколько-то…

– А… понятно, – кивнула я, – Иван Матвеевич, скажите, сколько я вам за мёд должна?

– Нисколько, – посерьёзнел хозяин дома, – Мне Мария вчера рассказала, что ты старенькой соседке помогаешь, вот пусть и ей радость будет, и тебе тоже. И Иван-чай тебе ещё положу, я вчера приметил, тебе он по душе! Сам делал! Ты, Лена, коли захочешь, приезжай когда. Душа-то просит, это нам, деревенским, сразу видать.

– Спасибо! – я поняла, что перечить хозяину бесполезно, денег он не возьмёт, а ещё подумала, что будет повод приехать и привезти в благодарность гостинцы, – Серафима Павловна будет рада! И я тоже, за всё вас благодарю!

Иван Матвеевич степенно кивнул и пошёл в дом, а я отправилась будить эту соню, мою подругу Машу.

Попрощавшись с хозяином, не отпустившим нас, пока он самолично не уложит в багажник все гостинцы, мы с Машей выехали со двора. Мне не было тоскливо, как часто бывало до этого, на душе было легко, а кровь будоражило ожидание чего-то хорошего, долгожданного.

Маша заявила, что она не выспалась, и если она будет мне нужна -я могу её разбудить, но только в крайнем случае. Наклонив сиденье, она сунула под щёку свёрнутую куртку и тут же заснула. А мне спать не хотелось, я чудесно выспалась и чувствовала в теле лёгкость и бодрость. Может быть, это подушки травяные на меня так влияют?

Следующею неделю я жила в какой-то новой реальности. Этот мир казался мне теперь совсем другим, каким-то ярким и насыщенным, ведь в нём был Михаил! Пусть даже где-то далеко, но кто знает? И кстати, где эта пекарня, с мельницей на вывеске? Нужно в интернете поискать…

Я вышла с работы, и отправилась на остановку, глядя в экран телефона и листая многочисленные рекламы авторских пекарен…

– Лена, здравствуйте! Лена, вас подвезти? Я на машине!

Передо мной стоял Михаил, одетый в спортивную куртку, которая ему очень шла. Как и лёгкая небритость, видимо, он был в отпуске и решил отдохнуть от цивилизации в части ежедневного бритья.

– Здравствуйте! Если вас не затруднит, – кивнула я, – А как вы меня нашли? Или мимо ехали?

– Нет, не мимо. Мне тогда ещё ваша подруга сказала, где вы работаете, – улыбнулся Михаил, – И ваш телефон тоже, кстати, дала. Но я подумал, лучше я сам приеду…

Мы ехали в машине, мимо плыли осенние улицы, и я вдруг поняла – по лобовому стеклу стучат капельки дождя…

– Ну вот, дождь пошёл, – тихо сказал Михаил, – Лена, скажите…

– А я люблю дождь, – сказала я, – Помню только, что вот Рысуха дождь не любила…

Михаил с изумлением посмотрел на меня, руки его дрогнули, и