Повести и рассказы - Джо Хилл

Багдаде. На голове у заключенного было нечто вроде стальной клетки — приспособление, удерживающее на месте челюсть; однако разжимать зубы он все-таки мог — и сумел набрать полный рот слюны и плюнуть Мэл в лицо.

Пока Мэл вытирала лицо, Кармоди встал, схватил фидаина за грудки и, не говоря худого слова, выкинул из кузова на грязную дорогу. Двигался грузовик со скоростью тридцать миль в час, и в конвое, помимо многих прочих, ехали двое репортеров с канала «Майкрософт».

Заключенный выжил, хоть и заново сломал челюсть, ободрал о гравий лицо, а скованные руки его превратились в кровавое месиво. Кармоди докладывал, что он сам выскочил из кузова, надеясь сбежать; ему никто не поверил, и через три недели Кармоди отправили домой.

А самое смешное, что этот мятежник действительно сбежал — неделю спустя, тоже во время перевозки из одной тюрьмы в другую. Он был в наручниках, но благодаря сломанным большим пальцам сумел их снять. На пропускном пункте конвоир вышел из «Хаммера», чтобы поболтать с приятелями, а заключенный выпрыгнул из кузова и исчез. Дело было ночью, вокруг пустыня. Просто ушел — и, как говорится, больше его не видели.

В пятницу бар работал до утра — точнее, до последнего посетителя. И в этот раз Мэл заперла дверь за последним посетителем в двадцать минут второго. Начала помогать Кэндис вытирать столы; однако сегодня она работала с самого утра, так что Билл Родиер велел ей отправляться домой.

Мэл надела куртку и уже хотела идти, когда Джон Петти чем-то ткнул ее в плечо.

— Эй, Мэл! — сказал он. — Твое? Здесь твое имя.

Она обернулась — и увидела, что Петти, стоя возле кассы, протягивает ей пухлый белый конверт.

— Ух ты! — Он сунул нос в конверт, откуда выглядывали пачки долларов, перетянутые резинками. — Это те бабки, что Глен тебе дал за кольцо? Смотри-ка! Ну что ж, раз дают, надо брать. Со мной-то поделишься? Хотя ладно, деньги — хрен с ними, все оставлю тебе, если закончим то, что начали той ночью…

Одну руку он опустил в кассовый ящик; Мэл поднырнула ему под локоть и с силой хлопнула ящиком по пальцам. Петти заорал. Ящик начал открываться сам, но прежде чем Петти успел убрать руку, Мэл хлопнула им еще раз, сильнее. Петти взвыл и подскочил на месте, словно собрался пуститься в пляс.

— Уууублясукачетворишьлесбасранаябольноже!!!

— Эй! — проговорил, подходя к кассе, Билл Родиер с мусорной корзиной в руке. — Что у вас тут…

Мэл дала Петти вытащить руку. Тот неуклюже, споткнувшись и стукнувшись бедром о стойку, попятился от нее и развернулся лицом, прижимая к груди пострадавшую кисть.

— Сука долбанутая! Ты мне пальцы сломала!

— Господи, Мэл! — проговорил Билл, глядя через стойку на руку Петти. Поперек его жирных пальцев шла багрово-синюшная полоса. — Не знаю, что он такое тебе сказал, — но, черт, нельзя же так с людьми!

— Ты удивишься, — ответила она, — если узнаешь, как с людьми можно.

Снаружи было холодно, моросил мелкий противный дождь. Всю дорогу до машины Мэл что-то прижимала к себе и, лишь сев за руль, сообразила — конверт с деньгами.

И за рулем она держала его на коленях, прижав одной рукой. Радио не включала — ехала в тишине, прислушиваясь к стуку дождя по стеклу. В пустыне она провела два года и всего дважды видела там дождь, хотя по утрам нередко поднимался влажный туман, пахнущий тухлятиной и серой.

Завербовавшись в армию, Мэл надеялась попасть на войну. Какой смысл служить, если дело так и не дойдет до драки? Опасность для жизни вовсе ее не пугала — скорее привлекала. За каждый месяц, проведенный в зоне боевых действий, рядовые получали премию в двести долларов; и то, что ее жизнь ценится так дешево, пожалуй, даже обрадовало Мэл. Большего она и не ждала.

Вот только когда Мэл радовалась, что поедет в Ирак, ей и в голову не приходило, что эти деньги — плата не только за готовность рисковать. Дело не в том, что может случиться с тобой; главный вопрос — что тебе прикажут делать с другими. За премию в двести долларов Мэл раздевала людей догола, связывала в неудобных позах и оставляла на всю ночь. Или обещала девятнадцатилетней девчонке, что ее оттрахает целый взвод, если она не расскажет всю правду о своем парне. Двести долларов в месяц — вот плата, за которую Мэл согласилась стать палачом.

Поначалу ей казалось, что там она была не в себе, что виварин, эфедра, недосып, постоянный вой и грохот минометных обстрелов — все это превратило ее в какую-то ненормальную, в опасную психопатку. Что, стоит вернуться домой — и все пойдет как раньше.

Но теперь на коленях у Мэл лежал тяжелый конверт с деньгами Глена Кардона, она помнила, как снимала с него кольцо, — и все яснее понимала, что обманывает себя. Нет смысла притворяться: здесь она та же, какой была в Ираке. Привезла тюрьму с собой. И по-прежнему живет в тюрьме.

Мэл вошла в дом, замерзшая и мокрая насквозь, все еще сжимая в руках конверт. Рассеянно прошла на кухню. Можно толкнуть Глену его же собственное кольцо за пятьсот долларов — почему нет? Это больше, чем заплатят в любом ломбарде. Ей случалось делать и куда худшие вещи за куда меньшие деньги. Она сунула руку в раковину, пошарила в прохладном влажном стоке и нащупала кольцо.

Надела его на средний палец. Так и этак повертела рукой, пытаясь понять, как смотрится обручальное кольцо на ее широкой, как лопата, кисти. «Этим я обручаюсь с тобой…» Допустим, возьмет она у Глена Кардона пятьсот баксов — и что дальше? Ей же не нужны эти деньги. И кольцо тоже. А что нужно — этого Мэл никак не могла понять; ответ вертелся на кончике языка, но ускользал, и это бесило.

Она отправилась в ванную и включила душ, чтобы вода хорошенько прогрелась, пока она разденется. Сбросив черную блузку, заметила, что все еще сжимает в одной руке конверт, а на другой блестит кольцо Глена. Деньги положила рядом с кухонной раковиной, кольцо оставила на себе.

Моясь в душе, она то и дело поглядывала на кольцо и пыталась представить себе, каково это — быть женой Глена Кардона. Вот он, допустим, сейчас раскинулся на отцовской кровати, в футболке и в шортах, — ждет, когда она выйдет из ванной, с радостным волнением предвкушает супружеский секс… При этой мысли Мэл фыркнула. Чушь какая-то! Все равно что мечтать стать космонавтом. Такое просто не про нее.