Повести и рассказы - Джо Хилл

рейдов было так много, что военные не справлялись, и генерал Карпински отправил им на помощь несколько взводов полиции. Такое задание получил и капрал Плаф, а с ним — Мэл и Кармоди.

Мэл этому только радовалась. Она мечтала убраться из тюрьмы, из темных коридоров блока 1А и блока 1Б, от вони пота, мочи и старого отсыревшего камня. Убраться от палаточных городков, где обитало основное население тюрьмы, от вечной толпы у проволочного ограждения, от людей, что тянули к ней руки, когда она проходила мимо, умоляли по-арабски, и по лицам их ползали черные мухи. Хотела мчаться в открытом «Хаммере», и чтобы ночной ветер обдувал ее со всех сторон. Пункт назначения: куда угодно, лишь бы отсюда подальше!

В тихий предрассветный час отряд подкатил к дому на краю пальмовой рощицы, с беленой гипсовой оградой и коваными воротами поперек дороги. Сам дом тоже был белым и чистеньким, при нем имелся бассейн, внутренний дворик и гриль — все вместе прекрасно смотрелось бы и в Южной Калифорнии. Отряд «Дельта» направил свой «Хаммер» прямо на ворота, влетел в них на полной скорости, и ворота с громким железным лязгом упали наземь, вывернувшись из стен и подняв облака белой пыли.

Остальную часть рейда Мэл не видела. Она сидела за рулем двух-с-половиной-тонного транспорта для перевозки заключенных. «Хаммера» ей не досталось, возможности размяться — тоже. За рулем второго грузовика сидел Кармоди. Мэл прислушивалась — но выстрелов не слышала: как видно, обитатели дома сдались без боя.

Когда дом зачистили, капрал Плаф сказал, что хочет пойти оценить ситуацию. На самом деле хотел сняться на память, с дешевой сигарой в зубах, поставив ногу на шею связанного мятежника. Из переговоров по радио Мэл поняла, что в доме нашли одного из фидаинов Саддама, видного баасиста, а также оружие, документы, личную информацию. Все переговоры звучали с тягучим выговором и пересыпались разными южными словечками. В 82-й дивизии все были похожи на Эминема — голубые глаза, блондинистая стрижка «ежиком» — и разговаривали, словно вышли из Университета Дьюка.

Сразу после восхода солнца, когда тени от дома вытянулись и пали на восточную сторону улицы, фидаина вывели наружу и оставили на узкой обочине вдвоем с Плафом. Жена мятежника осталась в доме; солдаты присматривали за тем, как она собирает мужу вещи в тюрьму.

Фидаин был крупный араб с тяжелыми веками и трехдневной щетиной. Ничего, кроме «Пошли на хер» по-английски, он не говорил. В подвале отряд «Дельта» обнаружил стойку с пирамидой АК-47 и стол, заваленный картами: каждая сплошь испещрена символами, цифрами, арабскими буквами. Нашли и папку с фотографиями, на которых были запечатлены американские солдаты, устанавливающие на разных дорогах пропускные пункты с колючей проволокой. В этой же папке лежал снимок, где Джордж Буш-старший, рассеянно улыбаясь, позировал вместе со Стивеном Сигалом.

Плаф опасался, что на фотографиях — места и люди, на которых мятежники планируют напасть. Раза два он уже связывался по радио с базой и возбужденно просил разведку обратить на это дело пристальное внимание. Особенно боялся за Стивена Сигала. Все во взводе Плафа хоть раз да смотрели «Над законом» — а сам Плаф уверял, что смотрел не меньше сотни раз. Когда фидаина вывели на улицу, Плаф встал над ним, начал трясти фотографией с Сигалом, орать и время от времени хлопать его снимком по башке.

— И опять пошел на хер, — отвечал фидаин.

Некоторое время Мэл все это слушала, прислонившись к двери своего грузовика и размышляя о том, когда же Плафу надоест. У нее раскалывалась голова: вивариновое похмелье. Наконец стало ясно, что Плаф так и будет орать, пока они не двинутся в обратный путь, — а этого, может, придется прождать час или дольше.

Так что она оставила Плафа разоряться на солнцепеке, а сама прошла по опрокинутым воротам и вошла в дом. В пустую прохладную кухню. Красный кафельный пол, высокие потолки, большие окна — все здесь купалось в солнечном свете. Свежие бананы в глубокой стеклянной вазе. Откуда, интересно, они достали свежие бананы? Мэл взяла один и съела в сортире — таком чистом, какого, наверное, целый год уже не видела.

Потом вышла из дома через заднюю дверь и вернулась на дорогу. По пути сунула пальцы в рот и как следует пососала. Она уже с неделю не чистила зубы и знала, что изо рта у нее несет.

Когда она вернулась на дорогу, Плаф, обмахиваясь фоткой с Сигалом, переводил дух. Баасист посмотрел на него презрительно из-под тяжелых век, фыркнул и заявил:

— Хватит болтать. Скучно. Ты никто. Ничего не скажу. Пошел на хер.

Мэл опустилась перед ним на одно колено, сунула пальцы ему под нос и сказала по-арабски:

— Узнаешь запах? Это пизда твоей жены. Я трахнула ее, как лесбиянка, и она сказала, что мои пальцы лучше твоего члена.

Баасист издал низкий придушенный рык и попытался на нее броситься, однако Плаф был наготове и врезал ему стволом своей М4 по подбородку. Треск сломанной кости прогремел, словно ружейный выстрел. Баасист упал на бок и свернулся в позе зародыша.

— У тебя челюсть сломана, — все так же, не вставая, сообщила Мэл. — Расскажи о фотографиях американских солдат, и я принесу тебе таблетку, от которой пройдет боль.

Через полчаса Мэл отправилась за обезболивающим. Баасист и рассказал, где и когда сделаны снимки, и выкашлял имя фотографа.

У задней стенки своего грузовика Мэл рылась в аптечке, когда к ее тени на бампере присоединилась тень Кармоди.

— Ты действительно это сделала? — спросил Кармоди. Он весь вспотел, и пот блестел на бледном лице в солнечных лучах каким-то нездоровым блеском. — Ну… с его женой.

— Что? Ты сдурел? Нет, конечно!

— А-а, — протянул Кармоди и судорожно сглотнул. — А мне сказали… — И остановился.

— Что тебе сказали?

Он покосился на другую сторону дороги, где стояли рядом со своим «Хаммером» двое из 82-й.

— Один из тех парней, что были в доме, мне сказал, что ты пришла туда и нагнула ее прямо на кровати. Лицом вниз.

Теперь Мэл тоже посмотрела на этих двоих, Воэна и Хенричона, — и увидела, что они изо всех сил стараются не заржать. Она показала им «фак».

— Блин, Кармоди! Ну неужели не понятно, когда над тобой просто прикалываются?

Кармоди опустил голову и долго смотрел на свою изломанную тень, распластавшуюся по стенке грузовика.

— Нет, — ответил он наконец. — Непонятно.

Две недели спустя Мэл и Кармоди ехали в кузове другого грузовика, но с тем же арабом-баасистом, перевозили его из Абу-Грейба в тюрьму поменьше в