Повести и рассказы - Джо Хилл

нос тряпкой, я заставил себя вернуться и включил автоматическую дверь в гараж. Взревел мотор, дверь приподнялась всего на какие-нибудь четверть дюйма, громко лязгнула и остановилась. Застряла. Я попробовал подтолкнуть ее вверх; но, похоже, пазы проржавели, и дверь не трогалась с места. Я огляделся вокруг, рассчитывая найти что-нибудь, чем можно хорошенько по ней ударить — и вдруг увидел тапочку отца. Он носил такие синие мокасины на плоской подошве. Должно быть, тапочка слетела с ноги, когда его доставали из «Кадиллака» и переносили в «Скорую». Я поднял ее; из нее вынырнул паук и побежал по моей руке. С криком я стряхнул паука на пол и бросился в дом. Это и стало последней каплей.

После этого я бросил разбирать вещи. Разыскал в шкафу в гостиной старую приставку Sega, подключил ее к телевизору и стал играть в «Волейбол» по пять-шесть часов кряду. Играл в «Соника-2» и дошел до самого конца. Играл в темноте, пока не начинала раскалываться голова и сверлить в висках, а потом играл еще. Когда не мог больше играть — включал телевизор и смотрел все подряд: реалити-шоу, новости по кабельным каналам… я был непривередлив. Чувствовал себя так, как бывает, когда выздоравливаешь после серьезного отравления. Только все никак не выздоравливал.

Книги я всегда любил страстно, однако теперь мне не хватало душевных сил хоть что-нибудь дочитать до конца. Все казались слишком длинными. На каждой странице слишком много слов. За все это время я сумел прочесть целиком лишь один роман, «Еще одно чудо» Лори Колвин, — и только потому, что он коротенький, читается в один присест, и плетением словес Лори Колвин не злоупотребляет. Роман о молодой женщине, которая недавно вышла замуж, забеременела — и вдруг, сама толком не понимая, как и почему, влюбляется и заводит роман с человеком намного ее старше. Слыша о женщине, которая изменяет мужу, мы склонны автоматически ее осуждать. Но эта книга не о пороке: в ней все добры, все желают друг другу счастья. Мне подумалось вдруг, что этот роман — прощальный привет или завещание нашему поколению от того, предыдущего; от этой мысли я разревелся и долго не мог успокоиться. А потом подумал: хорошо, что мама до последних дней сохраняла светлый, романтичный взгляд на мир. Надо быть очень светлым и романтичным человеком, чтобы любить Лори Колвин.

Я собирался прочесть роман и незаметно подбросить в библиотеку, но в конце концов вернул в коробку для обуви, к неоплаченным штрафам за парковку. Теперь, когда я прочел эту книгу, мне казалось, что она стала моей.

Из дома я выходил только на работу. Ездил, как автомат, по привычным маршрутам, читателей почти не замечал. И ту женщину — следующую Запоздалую, решившую нанести мне визит, — не заметил, пока она не разрыдалась.

Она вошла последней, в хвосте шумной очереди из ребятишек и их мам. Случилось это в Квинсе, деревушке к югу от Кингсворда, на стоянке между начальной школой и бейсбольным полем. Зима покрыла поле полузамерзшей грязью; над ним вился запашок оттаявшего собачьего дерьма. День был под стать моему настроению: серый, пасмурный, с тяжелыми тучами, нависшими над землей, словно крышка гроба. В какой-то момент я увидел, что в фургоне осталась только одна женщина: маленькая, худенькая, в каком-то пестром мужском рединготе, который был ей велик, наверное, размера на три. Я сканировал возвращенные книги и на нее не смотрел, пока не услышал приглушенный всхлип. Женщина сжимала в руках большую, старую на вид книгу в твердой обложке, красноватую и с коричневым корешком, раскрыв ее на последней странице. Заметив, что я на нее смотрю, она подняла взгляд, слабо улыбнулась и смахнула слезы со щек.

— Не обращайте, пожалуйста, внимания, — попросила светским тоном. — Просто аллергия.

— На что у вас аллергия? — спросил я.

— Ну… — Она подняла глаза к потолку, стараясь сдержать слезы; но они все текли и текли по тонкому бледному лицу. — На несчастье, скорее всего. Еще на лаванду и пчелиные укусы. Но чаще всего такое случается, когда мне просто очень плохо.

Я выудил пачку бумажных салфеток, встал из-за стола и подошел к ней.

— Надеюсь, это не из-за того, что вы не смогли найти книгу, которую искали?

Она рассмеялась дрожащим, жалобно-благодарным смешком. Взяла у меня салфетку, шумно высморкалась.

— Конечно, нет! У вас здесь столько книг! Я вдруг подумала, что никогда не читала «Шерлока Холмса» и что загадочные преступления с английским акцентом отлично подойдут к вечернему чаю с вафлями. Смотрю на формуляр и вдруг вижу имя своего сына. Ну конечно же! Он уже брал у вас эту книгу! Кажется, даже помню, как ее читал, когда болел и не ходил в школу.

Она открыла «Приключения Шерлока Холмса» и показала мне бумажный кармашек, приклеенный к заднему форзацу, и в нем формуляр с именами читателей. По спине у меня поползли мурашки: в тот миг я понял, что передо мной одна из них — из Запоздалых. Ведь в современных библиотечных книгах никаких кармашков и формуляров нет — только штрих-коды, которые мы считываем сканером.

В формуляр были вписаны карандашом с полдюжины имен. И первое из них: Брэд Долан, 13.04.59. Женщина перевернула формуляр и подчеркнула ногтем то же имя чуть ниже: Брэд Долан, 28.11.60.

Я словно проглотил одним махом стакан ледяной воды: внутри все заледенело, и к горлу подступила тошнота. Один из последних великих романов Брэда Долана называется «Расследуй это!» Главный герой — детектив по имени Шелдон Хомс, способный при помощи дедуктивного метода из самых незначительных деталей делать поразительные выводы: например, увидев у женщины обгрызенные ногти, может определить, что месячные у нее начались в одиннадцать лет и что когда-то у нее жил кот по кличке Аспирин. Еще мне смутно помнилось, как, выступая перед нашим классом, Брэд Долан говорил: всегда любил истории о Шерлоке Холмсе за то, что они утешают нас прекрасной ложью. Уверяют, что мир разумен, что все на свете имеет свою причину и цель. Но во Вьетнаме он убедился, что это не так. Там американские солдаты сжигали напалмом детей, чтобы победить политическую идеологию, основанную на мысли, что люди должны друг с другом делиться. Почему? Зачем? Ни одному, даже самому гениальному детективу вовек не разгадать сию загадку.

Я уже знал, что женщина забрела в библиобус из прошлого — понял по холоду внутри, — но, чтобы окончательно удостовериться, попросил у нее книгу. Взял в руки и закрыл.

У нее в руках это было старинное издание, должно быть, тридцатых или