Требуха – китайский дракон - Михаил Северный

— Мы с третьего класса вместе. Я ведь лучший друг, верно? Костяна ты в армии встретил или после? Какая разница когда, мы за одной школьной партой сидели и в одной столовке кисель пили. И кто теперь лучший друг, тот кто за тебя на школьном стадионе заступался или тот, кто пить научил?

Андрюха придвинулся ближе и дышал несвежим запахом изо рта.

— Слышь, скажи честно, тебе заняться нечем? Скучно тебе? Развеселить? А может домой пойдешь и не будешь мне мозги е-ть?

— Ладно-ладно, — отстранился я, — забыли.

— Друг, бл, — выругался Андрюха и побрел дальше, — по сторонам смотри друг. Мы приближаемся.

Во дворе никого не было. Дом затих и на ночь выключил глаза окон. Народ предпочитал спать. Мы постояли немного дыша свежим воздухом и прислушиваясь к мелодии ночи, которая не сильно и красиво звучала. Редкие телевизоры, проезжающие машины, пьяные вопли молодежи, сигналка несущейся скорой, дикие вопли сношающихся котов — романтика.

— Ладно, идем, — сказал Андрюха.

* * *

На нашей традиционной лавочке у подъезда никто не сидел. Пепельница валялась перевернутая и окурки аж до подъезда вместе с пеплом россыпью лежали, но это ни о чём. Такое бывало и раньше — подростки хулиганят, или мы бывало за собой срач оставляли. Всё спокойно, но кто-то ведь Андрюху прибил.

— Давай-ка я первый в подъезд зайду, — я оттеснил лысого и первый схватился за дверную ручку.

— Ладно, — пробурчал Андрюха и отстал на шаг. В подъезде тоже никого, правда лампочка не горит на первом и можно спрятаться в темноте, но я смотрел во все глаза, тем более из открытой двери комнаты лился серый свет. Там кто-то ходил. Судя по разговорам менты с соседями шарятся.

— Проскакивай, — прошептал Андрюха. — Нам туда не надо.

Для своего возраста он быстро умел передвигаться, уже бесшумно скакал вверх по ступенькам, а я к двери подошел и внутрь осторожно заглянул. Там действительно ходили полицейские и занимались то ли обыском, то ли описью вещей. Внутри беспорядок: всё раскидано, стульчик разломан, обои содраны, зеркало разбито, шкафы перевернутые и содержание шкафов наружу. Андрюха махал рукой сверху, но ко мне не спускался.

Сволочи не только забрали нашего друга, но и вернувшись разгромили его дом. Блин, как жалко парня. Всем помогал и вот результат. Даже охотник не захотел ему помочь, хотя мог бы — прислал меня. Что тут уроды, что там уроды. Никому верить нельзя.

— Серый, — шипел сверху друг, а я все не мог оторвать взгляд от квартиры в которой еще недавно жил человек. А сейчас ни человека ни стало, ни квартиры скоро не будет. Опечатают её, попробуй потом верни. Грустно.

«Всё сделал? Теперь иди соседей опрашивай», — услышал я, и вовремя ушел влево, стараясь не шуметь пошел по ступенькам вверх.

* * *

— Ну чего ты так долго? — хозяин уже закрывал двери на замок. Я прошелся по комнате, заглянул на кухню, в туалет и никого не нашел. Никого кто хотел бы замочить моего друга.

— Слышь, чего мечешься? Сигареты потерял? — Андрюха уже раскладывал кресло, там наверное должен буду храпеть я.

— Не нужно. Я не буду спать.

— Смысле уходишь уже? — он поднял голову. — Слышь, ты достал уже, Серый. Я тебе что, лошадь? Пойду не пойду, сплю не сплю. Что с тобой?

— Никуда я не ухожу. Просто спать не буду, чувствую себя нехорошо. Ты отдыхай, а я буду на кухне курить.

Андрюха уже мысленно крутил пальцем у виска, но повел себя неожиданно вежливо, как для своего темперамента. Матрац скрутил и в шкаф засунул, а кресло сложил назад в нормальное сидячее положение.

— Идём, боксер. В карты поиграем на кухне. Ты хоть закурись, а я буду семечки жарить и грызть. Тоже спать не охота.

Где-то он нарыл допотопный карманный приемник, включил в сеть и нарыл канал с зарубежными песенками. Ничего не понятно, но слушать хочется. Такой стиль американских шестидесятых. Протяжно, красиво, без лишних бумканий и воя. Только красивые, липкие попсовые голоса. Не, наши так не могут. Пугачева эта могла, да. Но у неё уже и голоса нет — пропила.

— Ты о чем замечтался, Серый? Слышь, странный ты, бес.

— Опрашивать соседей будут, — вспомнил я, — слышал краем уха. Будешь открывать?

— Нихера. С полицией не общаюсь. Друг, слышь, не в падлу иди свет выключи везде.

Потом мы сидели на кухне при свете мобилки, я курил, Андрюха щелкал обжигающе горячие семечки прямо со сковородки и в дверь стучали, потом звонили, потом опять стучали, крутились у дверей пока не надоело, а мы все сидели и сидели и сидели. Мы сидели и курили.

А я думал, прилетела такая мысль навязчивая. Может быть в той реальности, в которой Андрюха погиб он открыл дверь полицейским?

— Долго долбят, — пробормотал он и начал подниматься. — Пойду открою, голова уже болит.

Но я остановил его.

* * *

Грустно. Не выдержал до утра. В три часа ночи посмотрел осоловелым взглядом на часы в мобиле. Понял, что мне пофиг убьет кто-то соседа или нет, потому что он уже давно храпит в своей кроватке, а я сижу на кухне и мне семечки уже поперёк горла, и кофе не лезет, и от сигарет разболелся живот и вкус табака не ощущается, только мокрая бумага и мерзкие слюни вокруг. А ещё голова гудит и пульсирует, готовая лопнуть, глаза болят и покраснели от дыма, кашель мучает, и чудится всякое. Нет, так можно и вздернуться. Не знаю как люди на фабриках работают в ночные смены. Я спать!

Положил голову на руки, так и заснул.

Во сне смеялись дети из темноты, по пшеничному полю бежала девочка с длинной толстой косой и голыми длинными ногами (Людка, ты?), мужики ровными взмахами косили траву, дети напевали глупую считалку за спиной. Над полем сновали взад-вперед черными стрелами летучие мыши. А потом я проснулся.

* * *

Семь утра. Андрюха спит, пуская слюни, а у меня сна ни в одном глазу. Три часа покемарил и всё? Старость не радость, что ни говори. Я пошлялся немного из угла в угол, зевал, курил, умывался, зубы чистил, кофе заварил, три в одном, и решил пока Андрюха спит в магазин сходить. Нужно что-то на завтрак придумать пока есть деньги. А еще проверить кое-что. Как там в этой реальности? Что изменилось? Ходят ещё по улице агрессивные подростки? Бьют продавщиц на кассе?

Взял мусорный пакет, чтобы выкинуть по дороге и последний раз посмотрел на Андрюху. Храпит, старикашка. Значит