"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся

И снова мне поменяли удостоверение личности. Первый случай, когда мне пригодилась форма — для разнообразия тушку сфотографировали по-настоящему, а не смонтировали голову с мундиром. Китель и рубашку приносил на службу, фуражка и брюки остались дома. Я остался старшим лейтенантом, но в действующем резерве, слава Озирису, с правом хранения и ношения оружия. То есть я по-прежнему сотрудник Комитета, но комсомольские взносы буду платить по новому месту службы. И трудовой стаж идет там, и путевки в санаторий-профилакторий выделят в «Динамо», если не продинамят. И зарплату буду получать там. Тоже. Потому как моё начальство из конторы глубокого бурения остается моим начальством, а положенное мне жалование остается им же. И если господа слуги двух господ столкнутся в конфликте… то и так понятно, на чьи приказы я наплюю.

А еще интересно, «Беретту» у меня отберут? Спрашивать не буду, если отберут, то точно не по моей подсказке. Вообще, охренительный косяк, я не сдал никому коллекцию оружия в КУОС, только передал на хранение по описи. Естественно, в описи нет моего ствола, раз я его не оставил. А еще по согласованию с хитрым Васильичем, я не передавал ему патроны, словно их сожгли подчистую. Блин, пожалуй, надо добывать левый ствол, а то заберут мой как бы легальный, и ходи потом голый по городу на посмешище народу. Помню, один знакомый обладатель наградного оружия возмущался — как люди могут жить без пистолета. Я тогда посмеялся, а теперь понял его. Это как с автомобилем, пока его нет, то и не нужен. А как только купил машину, то ситуация резко меняется — без колес как без рук.

Ладно, поживем — увидим. Иду к Онегину на инструктаж о дальнейших действиях и для получения контактной информации. А самое главное — хочу узнать, чего от меня хочет руководство. Уверен на все сто, не ради славы советского спорта всё это затеяли, а ради каких-то других целей. Спрошу в лоб, за спрос денег не берут, берут за предоставленную информацию.

— Товарищ майор, мне позволено будет узнать здесь и сейчас, кто что с кем и зачем? Или самому пытаться понять, чего вам от меня потребовалось? — это я так тактично попытался разузнать глубинные смыслы после рассказа Петра о том, куда идти и кого спросить.

— Товарищ Милославский, вы же комсомолец, так что идите нахрен со своими заходами. Ваша команда через какое-то время поедет обмениваться опытом в гости к таким же прибабахнутым на всю голову полякам и чехам со словаками. В команде среди настоящих спортсменов без второго дна будет наш товарищ, а может и не один. Ты, как яркая всем известная личность, будешь торговать лицом и создавать всякую нездоровую движуху, ежели изъясняться в твоей лексике. Сам пребываешь категорически вне оперативной работы, в самом крайнем случае, прикроешь хвосты. Но опять же так, чтоб самому остаться вне поля зрения. Сам понимаешь, если тобой снова заинтересуются всерьез и раскопают что-то, мало никому не покажется.

— Так может мне того, не ездить с командой, всем же спокойнее будет.

— Может и так, там видно будет. До заграничного этапа операции еще полгода, воды много утечет. Что еще?

— Почему именно по истфеху такая движуха, понятно. Спортсменов международного уровня по другим видам в нашем ведомстве не нашлось, а в историческом фехтовании как в новом спорте сейчас кто только не бегает, от шахматистов до каратистов. Я не понимаю, почему начальство решило именно через спорт заход сделать?

— Дык тебе и не надо это понимать, меньше знаешь, крепче спишь. Конкретные задачи будут ставиться по ходу дела.

— То есть я опять официально не ваш.

— Ну да. Форму сдашь, корочкой не светишь, про оружие уже сам понял. Чай, не юноша бледный со взором горящим. Кстати, Жорж, может знаешь, откуда это выражение вошло в оборот? Почему бледный, почему юноша?

— Тут совсем просто. В конце прошлого века туберкулез был настолько распространен, что им болели даже члены императорской фамилии. А уж студентам чахоткой болеть сам бог велел, такой бог у них. И прямо мода пошла на бледных юношей с революционной кашей в головах. Которые пользовались модой вовсю, ходили и пламенные речи двигали на светских тусовках. Практически, за еду выступали.

— Но-но! Что за контрреволюционные слова про революционную кашу?

— Имею право. Товарищ Ленин осудил личный террор, эсеров и анархистов. А с марксистскими кружками в прошлом веке было не очень, они появились уже в самом конце девятнадцатого века.

— Умеешь ты, Милославский, под любой свой закидон Владимира Ильича подвести. Страшный ты человек, демагог и циник.

— Так вам такие и нужны. Беспринципные герои и безжалостные защитники. Как Макар Нагульный в «Поднятой целине» говорил: «Поставь передо мной толпу баб с ребятишками и прикажи партия всех из пулемета положить, я зажмурюсь, заплачу, а приказ выполню!» Главный положительный персонаж, между прочим. Идейный защитник революции и палач казачества.

— Время было такое.

— Угу. Не мы такие, время такое. А вот еще вопрос — почему «Динамо»? Может лучше в ЦСКА? И моё участие в кассу будет. И вообще, все знают, что ЦСКА традиционно гребет всех и отовсюду. А за вашей Динамой тянется хвост НКВДшного прошлого с Железным Феликсом во главе и милицейское настоящее.

— Так-то оно так, но представь, как тяжело будет команде армейцев в Чехословакии! Скажут, что Советская Армия снова прошлась огнем и мечом по их Родине.

— Так наша армия и не уходила оттуда.

— Только наши солдаты не бьют и не калечат чехов. А вы будете со всем вашим старанием.

— Тут не поспоришь, Петр, будем бить, причем по голове. Может ты и прав. Так сказать, вы прячете конфету на виду среди других конфет. Посылать засекреченного боевика в команде динамовцев — это вершина наглости. Может прокатить.

— Вот и наверху, видимо, так считают. Ладно, цели поставлены, задачи ясны — вперед, товарищ!

Я прямо как чувствовал, что меня разоружат, теперь придется ходить как простой смертный. Поправочка — кататься, ведь мутную мою машину никто не отобрал. Да и кататься можно не совсем как простой смертный, в отдельных конкретных случаях можно волшебной корочкой воспользоваться. Типа, для вас работает спецназ! А еще надо кое-какие хвосты подчистить на всякий случай, Онегин повесил это дело на меня. Родители у меня правильные, коммунисты и просто битые жизнью люди. Отца не раз в прошлые времена дергали в нашу Контору в связи с его происхождением. Маму так довели, что даже она однажды в КГБ ходила скандалить, за отца заступаться. Это я к тому, что они у меня умные люди и ни разу никому не похвастались, что их сын большим начальником с большой пушкой в ГосУжасе служит. А сейчас тем более не будут, когда я предупрежу. По идее, надо скататься лично уведомить, побеседовать. А вот Жанну с родителями придется ликвидировать, этих людей заглушить проще всего именно таким образом. Шучу, тоже разговаривать буду, чай не маньяки мы, а просто кровавые палачи. В смысле, что работу на дом берем только когда совсем уж авралы. Тем более, за сверхурочные доплата не идет. Только молоко за вредность выдают, а то СПИД гуляет по планете.

О! Элиста, вспышка ВИЧ-инфекции там в прошлой жизни была как раз в этом году, а стало по стране об этом известно только в следующем. Понятно, что спасать всех и каждого — это не моя цель. Но раз вспомнил, раз в медицине системный косяк, надо что-то делать. Как минимум купировать. Пока я еще в Двойке, пока не сдал все дела и не ушел из аналитического отдела, срочно пишу записку по всем обстоятельствам, которые помню. А что я помню? Какой-то дядька служил срочку в военно-морском флоте. Так хорошо служил, что в Конго сходил на берег, где имел возможность пообщаться с проституткой. Поимев оную, молодой авантюрист поимел и вирус СПИДа для себя лично. А уже потом, через несколько лет передал его жене, а та новорожденному ребенку. А новорожденный заразил им толпу народа в роддоме. Кажется так. Расследование выяснило, что в Калмыкии, как и во многих других городах СССР преступно пренебрегали процессом стерилизации медицинских инструментов, поэтому «подарочки» расходились именно через больницы и роддома. А новый вирус потихоньку просачивается в страну, добавляя еще одну соломинку на спину верблюда с гордым именем Советский Союз. Расписал, пусть теперь наверху думают, что делать с этим знанием.