"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся

Нормальные рефлексы у проснувшегося молодого Жанкиного тела потребовали покушать прежде, чем помыться. Что значит, растущий организм. А потом, пока она отмокала в ванне, я сходил вниз за вещами. Сразу всё забрал, и одежду, и посуду, и мангал — его оттереть надо, чтоб не вонял костром в квартире и в машине. Что сильно радует — нержавейка хорошо держит температуру костра, следов коррозии не наблюдаю.

Уже после обеда, если ориентироваться по часам, отвез даму к родителям. А они меня за это покормили обедом. Не сказать, что вершина кулинарного искусства, но сытно. Я подозреваю, что Елена не стремится меня поразить кулинарным талантом, потому как нет цели сбагрить мне дочку. Сидим за столом вчетвером, и ни у кого нету матримониальных планов. Идиллия, так её растак! Где я еще найду раскрепощенную красавицу с фантазией и лояльными родителями, которые не рвутся оженить меня? Так что ценю всю семейку от дочки до папы. Что и заявил вслух, но без детализации. Просто сказал, что семья у них хорошая, настоящая интеллигентная московская семья, приятно посмотреть. Все трое, судя по глазам, сначала подождали продолжения с подвыподвертом, потом начали анализировать и искать подвох, а когда не нашли, промолчали. Чего они все со мной как с миной общаются? Или как с этой — обезьяной с гранатой. Пусть я по гороскопу обезьяна, зато без гранаты, с одним пистолетом под мышкой. Два — это уже перебор.

За что люблю свою службу, так это за то, что меня принимают тут таким, какой я есть. Я у них как Крокодил Гена из мультфильма, который работал в зоопарке крокодилом. Я в нашем зоопарке работаю Милославским. После отпуска трудовой подвиг начал с отчета. Стоп, я ж не тружусь, а служу, значит подвиг у меня не трудовой, а просто подвиг. Каждый день еду на службу как на подвиг. Мой просто подвиг начался с отчета о том, как я провел свой отпуск. Ничего особенного, подговорил тульских товарищей подать рапорт о необходимости сформировать заявку в КБП на проектирование нового пистолета и довел до увольнения одного сотрудника милиции.

— Да, Жорж, интересный выдал ты отчет. Семен Федорович даже подумывает, не обязать ли всех сотрудников Управления таким же макаром отчитываться о своих отпусках. Если реально такая байда произойдет, все твои коллеги выразят тебе свою большую и искреннюю благодарность.

— Петр, да мне не жалко! Не для себя же стараюсь, для Родины. Как я её понимаю.

— Вот-вот, а понимание у тебя специфичное. Кстати, ты в партию не надумал вступать?

— В какую?

— Всё шутишь… с другой стороны, ты ж у нас проходишь как молодой комсомолец, пока и так прокатит. А дальше видно будет. Если ситуация станет развиваться и дальше как сейчас, то членство в партии будет необязательным.

— А сейчас?

— А сейчас даже мотострелковой ротой не поставят командовать беспартийного офицера.

— Вот прямо с ротного уровня? Да уж, забыли завет Ильича про «лучше меньше да лучше». Помнишь сказку про скорняка, который из одной овчины смог семь шапок сшить? Вот и тут та же история. Гренадеров в полку много, просто они маленькие.

— Жорж, чего ты агитируешь меня за Советскую власть? Я всё понимаю. Ты сейчас над чем работаешь?

— Над чем скажут. Вообще не очень уверен, что от меня польза в отделе есть.

— Есть, поверь начальству на слово. Собственно, ради твоего подхода к информации шиворот-навыворот тебя в аналитики и определили. Один заход с Рижской киностудией чего стоит.

Это да, это смешно вышло. Или не очень, как посмотреть. Тут как-то сидел в гостях под включенным телевизором, и попал на титры после детского фильма, уже не помню какого. Зато точно помню, что снят на Рижской киностудии. Сидел и внимательно следил глазами за фамилиями всех, принявших участие в съемках от режиссера до монтажера. Сначала по привычке искать знакомые, а потом уже из спортивного интереса, увижу ли хоть одну русскую. Хрен там, при пятидесяти восьми процентах русских в Риге, на Рижской киностудии не нашлось ни одного. Ну или в фильме без них обошлись. Как вариант — убрали смердов из титров. И что-то такая нехорошая обида поднялась — вот значит как, национализм уже махровым цветом в полный рост по всем огородам, а наша идеологическая машина старую песню поёт про дружбу народов. Оформил записку по данному факту, тем самым спровоцировал проверку и анализ по всей Прибалтике. Копают теперь в открытых и не очень источниках. А чего копать, уже итить-колотить пора.

— Петр, а вот скажи еще вот чего: я так и не понял, эксперимент с курсами как закончился?

— С чего ты решил, что он закончился? Эксперимент продолжается, и ты в нем участвуешь, между прочим.

— Да? Извини, не заметил.

— Сейчас поймешь. У руководства для тебе появилось новое задание, тебе понравится.

— Заранее боюсь.

— Ну и зря. Для начала тебя переводят в действующий резерв. Подробности узнаешь, но заранее отвечаю на главный вопрос — жалованье сохраняется в полном объеме.

— Фу, главное услышал.

— Даже не сомневался, что для тебя главное. Дитя капиталистического мира.

— Ну вот такое я дитя-переросток. Кушать привык ежедневно и в тепле на мягком спать.

— Кончай базар. Далее, официально будешь работать главным тренером команды «Динамо» по истфеху.

— Всё-таки в «Динамо»? Хотя да, логично. Только один нюанс — я не закончил технарь, у меня даже среднего образования в этой эпохе нет, не говоря о профессиональном.

— Верно говоришь. Значит что? Ты сейчас возвращаешься в восемьдесят седьмой год сразу после комиссования, переводишься на дневное. Доучиваешься, получаешь диплом тренера и вот ты уже в нашем времени с дипломом и чистой трудовой книжкой. У тебя же там последняя запись «уволен из Тульского обкома ВЛКСМ в связи с призывом на срочную службу в ВС СССР». Дальше будет — принят на дневное отделение техникума. И мы тебе через год новую запись делаем — главный тренер команды.

— Красиво. А машину времени где взять?

— Жорж, не разочаровывай меня. Тебе её выдали год назад вместе с офицерскими погонами. Кстати, форму пошил?

— Угу. Как дурак потратился, теперь висит ненадеванная ни разу. Через год новую шить.

— Думаешь, уже через годик в генералы вырастешь?

— Пипец, Петя. Не разочаровывай меня. Вырасту я из старой формы.

— Блин, ты еще растешь?

— Не я, тело. И будет расти еще лет пять, не меньше. Вширь, в основном. По техникуму понял — еду в Ленинград, машу удостоверением, организовываю проведение всех документов задним числом.

— Уточняю, Жорж. Не машешь, показываешь самому узкому кругу людей. У нас серьезная операция. Подробности узнаешь позднее в необходимом для тебя объеме, если вообще узнаешь. Всё понятно?

— Так точно. Разрешите приступать.

— Кое-кто жаловался, что ты за такие слова курсантов чуть ли не на сушеный горох коленками ставил.

— Ну не прямо так, скорее морально давил. Вырабатывал гибкость психики и размытие условных рефлексов.

— И как?

— Вам виднее. Выправка у них осталась?

— Включают периодически, когда большое начальство видят. Но заметно, что просто включают. Как там в фильме говорится: «Ты стоишь по стойке „смирно“, но делаешь это без уважения». Так что результаты есть. Но совсем шпаками еще не выглядят, шлифуй дальше.

— В смысле?

— Всё поймешь в своё время.

— Ну и ладно. Командировочное кем подписывать?

— Мной, что, другие варианты есть? На кого вы работаете?

Летом в Ленинград? Согласен! Летом он меня любит, летом всегда демонстрирует мне своё золото в самом лучшем ракурсе, тратя все свои резервы и лимиты по солнечному свету. Даже неудобно немножко, зачем так уж тратиться ради одного меня. Сколько раз бывал там в эту пору, только раз под ливень попал. Эх, хорошо тогда в «Метрополе» погуляли, отплясывал как в последний раз. Это в другой жизни. А в этой самым ярким расколбасом на Ленинградской земле была прогулка по Апраксину двору в компании других студентов Физкультурного техникума.

У меня под рукой помимо корочки есть еще одна машина времени, она же пространственный портал — мягкий вагон поезда «Красная стрела». Закрываешь глаза в Москве вечером, открываешь почти в Ленинграде утром. Попутчица даже не успела начать разговоры про «выйдите, я переоденусь», а Жорж уже переместился в утро. Спать в поезде очень здорово, даже запах там особенный, поездной. И дымком от угольного котла попахивает, если я запах сам себе не сочинил. Ведь титан проводник может вскипятить двумя способами — углем или электричеством, если вагон подключен к электровозу кабелем высокого напряжения. Парочка стаканов чая с печеньем — вот и весь завтрак. А уже подъезжаем, и в мягком вагоне проводник не заставляет сдавать белье — тут другая публика, она простыни не ворует, она скорее на чай даёт. Кстати, именно в этом вагоне именно этого поезда проще всего простому советскому человеку встретить советских звезд театра и кино. При условии, что простой человек может себе позволить такие расходы и достать билеты в этот вагон. Куча актеров живет в одной столице, а снимается в кино в другой, вот и мотаются как вахтовики. Они и проводники уже давно перезнакомились, чуть не товарищами стали.