(Не)чистый Минск - Катя Глинистая
Предков Макса тоже когда-то хоронили в склепе, но с годами новые могилы стали появляться просто вокруг него. «Надо спросить у мамы, остались ли там скелеты», — подумал он, как взгляд привлекла старая могила, надгробный камень которой был настолько древним, что его полностью опутали, как щупальца кракена, корни растущего рядом клена.
«Данный участок признан комиссией неухоженным. Нужно привести участок и надгробные сооружения в порядок. В случае невыполнения этого требования надгробные сооружения могут быть демонтированы и утилизированы», — гласила примотанная изолентой прямо к клену табличка.
— На самом деле тут двое. Но один уже исчез в небытии, даже если кто-то придет, это не поможет, — услышал Макс за своим левым плечом и обернулся.
Сначала он был уверен, что там никого нет, но стоило чуть прищурить глаза и поймать луч осеннего солнца... В метре от него стояла девочка в старомодном, если не сказать старинном платье ниже колен. Она смотрела прямо на Макса, хотя утверждать наверняка это было нельзя — фигура была бесплотной, в какие-то моменты можно было увидеть сквозь нее соседние надгробия.
— Кто ты? — Желания убежать не было. Зря он, что ли, перечитал всю серию «Страшилок» в школьной библиотеке? А ведь за это нещадно дразнили одноклассники — брать домой книжки было не в почете.
Макс даже обрадовался — он встретил привидение! Может, если повезет, тут и вампиры водятся. Жаль, что сейчас день.
— Меня зовут Юлианна. Бабушка запрещает вам показываться, но я ослушалась. Почему ты раньше не приходил на Праздник, Максим? — укоризненно спросила призрачная девочка.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? И я Макс вообще-то. — Несмотря на любопытство и подкованность в потусторонних делах благодаря сборникам рассказов для младшего школьного возраста, Макс чувствовал, как еле заметно дрожали колени. Чтобы не позориться, он решил сесть на самый краешек трухлявой скамейки, стоящей напротив клена. — Вы и правда приходите на Деды? Чтобы поесть?
— Мы не едим, — рассмеялась Юлиана. — Но приходим. Это самый важный Праздник! Можно увидеть всех своих, кто был и кто есть. А если повезет и тебя выберут, то даже почувствовать. Я из твоего рода вообще-то, вот и знаю имя. Так принято — всех знать.
— Вы будете танцевать макабр? — Макс решил удивить дальнюю или скорее древнюю родственницу познаниями в загробной жизни.
— Что-о-о? Э, нет.
— Да я, это, в книжке какой-то читал... Что вот мертвые... Ой, прости, я не хотел, — Макс покраснел густо, как пожарный гидрант в американских фильмах.
— Мы не говорим слово на букву «м», — строго, как бабушка, сказала Юлианна.
— Политкорректность, — со знанием дела кивнул Макс. — Как же вы тогда «чувствуете»? И почему люди не рассказывают, что видели привидений? Я же вот пришел на Дедов сюда и сразу тебя увидел.
Юлианна замялась. Она и так ослушалась бабушку и явилась к своему потомку без призыва. С каждым десятилетием, с каждым годом люди все больше их боялись и все меньше верили. Успокаивать визжащих от страха и паники правнуков или убеждать их, что шизофрении в роду не было, обитатели Дома не хотели. И если раньше находились энтузиасты, которые приносили сюда доски Уиджи (ах, как много их было сто лет назад! У каждого склепа сидели компании и, сцепив руки, нараспев звали покойных), то в последнее время способ взаимодействия был один.
— Мы можем обращаться в животных, — выпалила Юлианна и замерла в надежде, что не провалится в небытие прямо сейчас.
— Ух ты! Так ты еще и оборотень? — Колени все так же дрожали, но уже скорее от восторга.
— Нет, конечно, нет. Оборотней не бывает, ты должен это понимать. — Она хихикнула. Неужели в двадцать первом веке все так плохо с образованием?
В старое время классная дама с упорством Сизифа и под аккомпанемент собственных воплей престарелой гарпии старалась вложить в ее голову каждый урок. Иногда Юлианна была искренне рада, что могила дамы была на каком-то другом кладбище.
— Да это и есть оборотничество, ты же сама сказала — обращаться в животных. Ух, а превратись в летучую мышь!
— Это невозможно, — покачала головой Юлианна. — Я же сказала — не бывает оборотней. Накануне Праздника один из рода приходит в место, где жил раньше, и забирает там посылку. Бабушка говорит, что ее оставляют те, кто видит нас всегда, и им очень много лет. Но я сама их никогда не встречала. Вот в этом году я должна была идти, но почему-то ее забрал Француз. Он все надеялся получить свою собственную, но к нему никогда не приходила Родня на Праздник...
При упоминании Француза Юлианна погрустнела.
— Так что в посылке? — Макс ерзал от нетерпения.
— Порошок. Ты вдыхаешь его, будто снова можешь дышать, и становишься кошкой или собакой. Насчет летучих мышей не знаю, надо у бабушки спросить. Так вот, кошкой можно подойти к кому-то из Родни и почувствовать, как раньше чувствовал, кожу, тепло, биение сердца. Он живой и ты снова живой. И знаешь, что тебя не забыли и на следующий Праздник ты снова их всех увидишь, а не канешь в небытие, — мечтательно протянула Юлианна. — Я не знаю, кому в этом году бабушка отдала порошок. Она справедливая, точно выбрала, кому нужнее.
— Погоди, значит, ты теперь исчезнешь? — забеспокоился Макс. — Тебе не дали ведь эту штуку, и ты не кошка сейчас.
— Нет, что ты. Вы ведь все равно пришли на Праздник, вы Помните! — последнее слово прозвучало чуть громче остальных. — Просто прикоснется к вам в этот раз кто-то другой из рода.
Макс открыл было рот, чтобы задать самый главный свербящий внутри вопрос, но слова никак не хотели складываться в предложения. Осознав, как глупо выглядит, словно рыба на берегу, хватающая воздух, он принялся разглядывать надгробный камень без опознавательных знаков, ответственных за который искала администрация кладбища своим объявлением.
— А где ты живешь? — Юлианна бросила на Макса выжидающий взгляд.
— Около станции метро «Октябрьская», у Александровского сквера, там дом наискосок... — Он не успел закончить предложение, как почувствовал на руке арктический лед зеленовато-прозрачных пальцев. — Эй, ты чего! Холодно же!
— Расскажи мне про фонтан! — Юлианна и не
