Требуха – китайский дракон - Михаил Северный

как закрыли вытрезвители и ментам я стал не интересен. Валялся в траве, спал на скамейке в парке, просил деньги на автостоянке, получал по морде от подростков, захлебывался в своей блевотине и пару раз был в одном шаге от старухи с косой. И это я не о политике.

И теперь я обо всём забыл, забыл, когда дракон уничтожил только что купленные с таким трудом продукты!

В глазах заплясали горячие, как мексиканские девочки, звёздочки, пот покатился по спине, проваливаясь в мою волосатую задницу на финише, плечи горели огнём. Матерясь так, что лопались теплопроводы в аду я схватил швабру и взяв её как бильярдный кий ткнул в гада. Тот проявив необычную ловкость для себя ловкость перекатился вправо и оружие чуть не вылетело из рук.

— Ах ты, мразь, — я сместился вправо и опять «выстрелил» — тварь ушла влево и опять промах. Тварь зашипела и показала язык, длинный как у змеи и дрожащий как солдатик, обтирающийся снегом.

«Поиграем?»

Ещё раз! Мимо! Ещё раз! Мимо! И ещё раз! До одного места!

«Маленький уёбок!»

Тварь харкнула в меня, будто отвечая. Харчок пролетел мимо и мягко опустился на дверь, я резко обернулся, ожидая, что она сейчас задымится, но напрасно. Просто кислотного вида слюна потекла вниз.

«Безобразничаешь?»

Я развернул щетку волосатой частью от себя и ухмыльнулся.

«А так?»

Поставил щетку на пол и встал в позу хоккеиста. Дракон напрягся и поднял правое крыло. Сначала вертикально над полом, а потом задрал выше и посмотрел влево. Второе крыло разложилось с трудом, выглядело оно нездоровым и безжизненным. Оно дрожало и не могло вытянуться даже горизонтально. Хрустнула громко косточка и левое бессильно крыло легло на пол.

«Мудак ты и не лечишься! Зверь против человека! Нашел на кого зубы скалить!»

Дракон зашипел. В дверь загрохотали.

«Никуда не уходи!»

Не успевая остыть и успокоиться я побрел к двери и открыл её, не выпуская швабру. На пороге стояла соседка. Все та же и всё там же.

— Дежавю, — брякнул я, — чего изволите?

— Ты чего совсем охренел сосед! — баба покраснела как сеньор помидор и затрясла большими черными наушниками Sony. — Я это одеваю, чтобы заснуть и когда утром просыпаюсь одеваю, чтобы мыть полы!!! Ты чего животных мучаешь! Или это радио? Так выключи его!

Я посоветовал ей не лезть в чужие дела и вообще подслушивать некрасиво, а потом захлопнул дверь. Не хотелось скандалить.

«Еще раз чем-то грохнешь о стену, вызову полицию!» — орала дурная тетка. Как её кстати зовут? Не помню.

После игры в бильярд драконом весь пар как-то и вышел вместе со злобой, я постоял дожидаясь пока соседка потопает наверх и побрёл с щеткой назад. Загрохотало на кухне так, что сердце ухнуло вниз и ноги ослабли на секунду. «Ах ты, чёртова курица!»

Я распахнул дверь и влетел на кухню. Кухонный шкафчик каким-то непостижимым образом оторвался от стены, выкрутился из шурупов и упал, расставив дверцы как ноги, и вывалив в стороны старую посуду, как жёлтые кишки. Требуха ворочался придавленный деревянной тяжестью и сразу оскалился, увидев меня. Крылья он распластал в стороны как сбитый снайперским выстрелом падший ангел.

Мне пришла в голову новая серия очень забористых выражений и стараясь удержать их в голове я вернулся в коридор. Нашел рулон мусорных пакетов и оторвал один, натянул сапоги, плащ и шляпу как в прошлый раз. На этот раз я собирался сунуть этот крылатый мусор в пакет и вынести во двор, в мусорный бак. Я на такое не подписывался! Тварь разнесет всю кухню, спалит мне волосы на груди, испортит стены, поссорит с соседями, а я получу что? Спасибо? Нет, лучше бы я пил… и курил.

В дверь опять застучали, зазвонили, загрохотали — бешеная бабка спустилась не успев подняться.

— Что? — гаркнул я построже и открыл дверь, когда получил в лицо. Блеснули звездочки и юшка потекла из носа, а когда начал падать меня схватили за шиворот и вытащили в коридор.

«Не бейте его, он заявит!»

Били от души, не жалея, дурную бабу не послушав. Капюшон натянули на голову и долбили руками, ногами, досками для нарезки мяса, шлангом от пылесоса даже прилетело по поясу. Меня перекидывали как мяч от одного игрока к другому и выбивали как пыльный ковер. Швабру вырвали из рук и кинули в комнату, я слышал как она упала на пол. Мужики пыхтели, старались, но больно не получалось — непрофессионалы. Бывало и больнее, особенно когда в вытрезвителе под плохое настроение ментов попадал. Просто обидно, что твои же соседи старались изо всех сил тебя наказать, даже не переспросив.

«Хватит! — шипела баба. — Хватит с него! Покалечите!»

«Закройся, дура, а то еще послушает и надумает заявить! Торчок, тебе это не поможет! Будешь еще шуметь, гад?»

Я хотел сказать, что не торчок, а бывший пропойца, но был занят отхаркиванием крови.

— Давай зайдём, посмотрим, что он там делал? Может он маньяк, который женщин у себя в кухне до смерти забивает или летучим мышам скармливает, а мы уйдем. А? Такой грохот стоял.

Я крякнул, выпрямился и встал в проёме двери. Дракона им видеть не нужно. Из-под капюшона я видел только ноги в тапочках и следы крови на площадке. Дышать было трудно и немного шатало, но вряд ли они решатся силой врываться в чужую квартиру — это уже подсудное дело.

Насчитал три пары мужских ног, когда кто-то заговорил. В голове уже не так сильно гудело и я узнал Ваську с шестого — вахтовик, кажется. Появляется дома раз в год и большую часть времени курит на балконе или гуляет с внучкой.

— Не пустишь?

Я отрицательно покачал головой.

— А нам и не нужно! Хватай его братцы, дадим вторую порцию, чтобы лучше запомнил и разойдёмся.

Три пары ног шагнули ко мне и паника ударила адреналином по крови, уши похолодели и пальцы примерзли к дверному проёму. Две пары рук схватили за капюшон и потащили, капюшон затрещал и третий обхватил меня за пояс и потянул. Я понял, что не удержусь, завыл и полетел головой вперёд. Упал, ударился боком обо чьи-то ноги и вслепую ударил, попал в бабу и она завыла белугой.

— Ты чё, блядина! — заорал её пенсионер, и надо мной нависла тень, я подтянул ноги защищая живот и сгруппировался ожидая боли, а потом заверещал крылатый демон.

«Это чё!» «Это что за херь!»

Я откинул капюшон и протёр глаза от набежавшей крови. В проеме двери, точнее перед ним,