Мера ноль (СИ) - Изотов Александр

Я едва сдержался, чтобы не ахнуть от восторга. Мои пальцы задергались, руки напряглись, а ноги едва сами не понесли меня к стойке. Мне стоило адских усилий, чтобы сдержаться. Нулям совершенно не нужно знать, что какие у меня отношения с копьями. Я тогда сюда и за километр не подойду.

– Вижу, тебе нравится наша арена, – улыбнулся старейшина, по своему прочитав эмоции на моем лице, – Здесь тебе предстоит провести много времени.

– Почему?

– Ну, согласись, те навыки, которыми ты владеешь… Они могут спасти жизнь нашему нулю в последний момент. Да, справиться со зверем голыми руками невозможно, но можно же воткнуть ему отравленный нож под ребро.

Я поморщился. Старейшина так легко говорил о таких вещах. Хотя у меня за плечами служба в горячей точке, и я видел, на что способны люди, но я старался не выпячивать это.

– Да, неплохая арена, – сказал я, рассматривая мечи.

У них были странные матовые лезвия. Они не блестели, да еще и металл был каким-то темным, почти черным.

– А что это за металл?

Евгений Павлович улыбнулся довольной улыбкой:

– А это наша гордость…

Он махнул рукой, приглашая к стойкам. Я, натянутый, как струна, пошел за ним, пытаясь вбить себе в голову, что не надо хватать копье и устраивать армагеддон во всей деревне. Не факт, что получится, и меня не снимут из арбалета.

Старейшина вытянул меч и протянул мне. Он держал его за рукоять, а клинок положил на ладонь почему-то острием.

– Плашмя не ложи, – он покачал головой, – Будет больно.

Я взял клинок так же, как и он, и стал рассматривать. Было видно, что на всем клинке нанесли грязно-черное покрытие, и только у самого острия обычным металлом блестит тонкая кайма, сточенная бруском.

– Что это?

– Мы экспериментировали с ядом каракоза, – сказал Евгений Павлович.

При этих словах я сразу осторожно поставил меч на место. Понятно, клинок отравлен. Мои глаза любовно огладили древко копья, стоявшего рядом, тут же. Наконечник у него тоже отливал черной матовостью.

Хорошее оружие – копье. Его можно схватить за древко и не опасаться отравленного лезвия. Пусть враги боятся.

– Отравлен? – спросил я.

Тот покачал головой.

– Мазать металл ядом – одноразовый эффект. Мы их пропитали ядом.

– Да что за чушь? – не выдержал я, – Это же не дерево, как ты пропитаешь железо?

– Ну, я не так выразился. Я же инженер, и кое-что помню. Добыли мы кислоту, и смогли окислить поверхность металла. Оксидная пленка, она пористая, и мы натерли ее маслом из каракоза.

Я еще раз глянул на клинки.

– И что, работает?

– Еще как! Правда, пленка тоже стирается со временем, но это уже не важно.

– Что, тоже умирает зверь?

– Нет, концентрация не та, – покачал головой Евгений Павлович, – Но боль испытывает адскую, пока клинок не вытащишь.

Меня передернуло. Сколько же они тут бедолаг замучили со своими опытами.

– Зато на таких клинках яд обновлять не надо, – пояснил старейшина, – Обездвижил зверя, а дальше уж пробуй любым другим методом. Не бессмертные же они, эти звери.

Сзади кто-то громко крикнул. Мы обернулись – один из нулей заехал другому по пальцам, и тот ругался на чем свет стоит.

– Ну что, покажешь хоть один приемчик сегодня? – спросил Евгений Павлович, – Если нога не мешает.

Я с сомнением посмотрел на свою лодыжку, а потом покачал головой:

– Боюсь перелом разбередить. Если только покажу, как нож выбивать.

Едва я это сказал, как мысленно засмеялся. Я представил, как дрищавый ноль пытается выбить нож из руки зверя. Там ладонь размером с лопату, и нож ей под стать.

Ну, так пусть эти свободолюбивые изверги потешат свое самолюбие. А я немного вотрусь в доверие.

– О, и то хорошо, – обрадовался старейшина.

Он подозвал нулей и кивнул на меня.

– Сейчас покажет вам прием, чтобы смотрели внимательно, и выучили. Только чтобы без упрямства.

Они смерили меня презрительным взглядом, но согласно кивнули.

– Так точно, мастер Женя.

– Ножик принесите, – сказал я, – Только настоящий.

Евгений Павлович вытянул нож из-под полы своей куртки. Длинный, боевой, с обычным блестящим лезвием.

– Такой пойдет?

Я оценивающе покрутил нож. Если они сами куют такие, то это просто поразительно.

В общем, я потратил на нулей минут двадцать, объясняя азы. Когда у моих учеников ножик начал регулярно вылетать из заломленной ладони, я отошел к старейшине.

– Нога болит, – пожаловался я, – Да и устал.

– Спать будешь там же, – сказал Евгений Павлович, – У двери будут дежурить, так надо. Не обижайся, не всем ты нравишься в деревне, так что так безопаснее.

Я кивнул. Ну, конечно же, это меня так защищают, а не держат под стражей.

Когда мы шли обратно, я уже старался накидать в уме карту деревни. Стойка с копьями была важным стратегическим объектом, и туда стоило заглянуть в любом случае.

Мы прошли мимо стрельбища, и я подметил, что тут тоже стоят пара арбалетов и тулы с болтами. У некоторых стрел оперения были помечены красным, и не надо быть особо умным, чтобы догадаться, что это значит.

Я старался сильно не крутить головой, изображая усталость и грусть от того, что я сломлен. Насколько я раскусил этого мастера Женю, он любит власть и обожает подчинять людей.

Пусть он и собирает нулей под благородным знаменем, но разделять его взгляды я не собирался. У меня свои цели. Старейшине они покажутся смешными и наивными, так пусть сидит в своих горах и смеется. Все равно они отсюда не высунутся еще лет сто.

– Спокойной ночи, Марк, – сказал старейшина, доведя меня до моего пристанища, – Поразмысли хорошенько.

– Можно подумать, ты оставляешь мне выбор?

– Выбор есть всегда, – он улыбнулся широченной улыбкой, – Но не всегда он правильный.

Он ушел, а следом сразу пришли два нуля, оба с арбалетами. Они принесли табуретки и сели в отдалении от входа в мое логово, нацелив оружие. Я скривился – довольно продуманные ребята.

– Ладно вам, полегче, ребята, – сказал я.

– Давай, спать иди, смазка звериная, – прорычал один мне в ответ.

***

Мне особо не спалось. Не каждый день понимаешь, что ты в плену.

Пару раз я выглядывал из-за шкуры. Вид у стражников был уже сонный, и скоро, наверное, должна будет прийти ночная смена. Вот только и мой план побега заранее обречен на провал, со сломанной-то ногой.

Я лег на лежак с твердой уверенностью, что завтра надо будет продолжить думать. Наверняка будет какая-то мелочь, которая поможет найти выход.

Шкуру над входом бесшумно отодвинули, и внутрь скользнула Кара. Я с тревогой поднялся на локте, покосившись на костыль. Блин, оставил слишком далеко.

Я набрал воздуха, собираясь крикнуть. Эта мегера явно…

– Тихо ты, – прошептала она, подсев ко мне и вытаскивая какой-то горшочек.

Она была совсем другая. Решительная, и в то же время напуганная. Обычная женщина, со всем присущим им букетом эмоций.

– Что ты хочешь?

– Не знаю, – она поморщилась, – Но тебе помогу.

Кара протянула руки к моему бинту на ноге, стала бороться с узелком.

– А охрана?

– Спит, Дадаш с ними. Я уйду, он их разбудит, разгон устроит.

Я покосился на проем, закрытый шкурой. Еще и Дадаш тут замешан. Вся эта афера была опасной, и сердце у меня билось, как птица в клетке.

– Что тебе старейшина сказал? Зачем ты здесь? – спросила горянка.

Единственного союзника мне терять не хотелось, и я ответил:

– Хочет, чтобы я обучал вас приемам борьбы.

Она усмехнулась.

– Чушь! Здесь уже был пара таких, как ты, – она оглянулась на шорох с улицы, а потом опять повернулась и зашептала, – Пришельцы из другого мира. Он вас убивает, пытается вернуться обратно, я слышала это…

Ее пальцы ловко разматывали мой бинт.

– Обряд ему надо провести, но он не помнит каких-то мелочей. И каждый раз пробует снова.

Она размотала, с сомнением посмотрела на опухшую ногу с почти черным синяком, а потом опустила руку в горшочек, зачерпнула мазь и стала ее втирать мне в лодыжку.