Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 - Семён Афанасьев

организм усиливается таблеткой, болтающейся у меня в животе. Если сравнивать противников с автомобилями, то это как на стареньком москвиче пытаться гоняться с минивэном, на котором разъезжает Рюсэй.

При этой скорости и таком поражающем эффекте удара количество нападающих в качество процесса не переходит.

В принципе, я мог бы и сам очистить палубу, попутно спихивая кое-кого за борт. Наверное. Но наша возня на палубе не остается незамеченной для предусмотрительно оставленных приглядывать за "Кальмаром" наблюдателей (хотя последних и не видно).

На пирсе с визгом покрышек тормозит минивэн, из которого по трапу взбегают те самые ребята, которые прикрывали мой уход от офиса Ходзё в их небоскрёбе в своё время.

Буквально за минуту всё заканчивается.

* * *

Разумеется, старший инспектор Садатоши немного опоздал.

Даже будь у него крылья, он бы всё равно не успел приехать вовремя. Кажется, последнюю фразу он сказал вслух, потому что Асада тут же отозвался в ответ:

— Это смотря что считать за "вовремя", инспектор!

— Несколько трупов плюс инвалиды — никак не социальная норма, — твёрдо покачал головой полицейский, обдумывая перспективы про себя.

— Давайте, выгружу вам всё из концентратора? — не чинясь, предложил блондин.

После чего решительно подошёл вплотную и активировал виртуальную клавиатуру.

— Не так быстро, — поморщился Садатоши. — Я не Ватанабэ, вычислительного центра с собой не вожу.

— Я вас с собой в одну сеть сейчас объединил, — пожал плечами школьник, который еще недавно не мог даже номер на смартфоне набрать через концентратор.

— Твои успехи на ниве освоения техники впечатляют, — уязвлённо проворчал сотрудник девятки.

Одновременно с этими словами в его интерфейсе зажглась кнопка меню.

— Принять, — машинально озвучил он, устанавливая соединение.

* * *

— Да я и не сомневался, — констатировал Садатоши после просмотра записи. — С точки зрения закона, ты был полностью в своём праве, поскольку реализовывал святое конституционное право на необходимую самооборону.

— Я думал, кто-то из ваших может попытаться прицепиться к моему первому удару, — по внешнему виду, вполне искренне поделился школьник. — Потому сразу вызвал вас. Чтобы не подставлять, случись что.

— Не сейчас, — нехотя покачал головой инспектор. — Сейчас бы не подставил. По всей префектуре — практически чрезвычайное положение. Борт корабля — всё равно что личное жилище. Насильственное проникновение вопреки разрешению собственника приравнивается к нападению.

— Я вижу, вас что-то смущает, — в лоб заявил младший Асада. — Не поделитесь?

— С каких пор ты стал настолько внимательным? — изобразил слабую заинтересованность полицейский.

— С того момента, как почувствовал качественный скачок по концентратору, — абсолютно серьёзно ответил блондин. — Сейчас это виртуальное меню с кучей приложений ощущаю как собственную руку. Наредкость разумно сконструировано, даже просто интуитивно всё понятно.

— … где-то нервно хрюкнула Цубаса, — впервые за всё время подала голос Вака Коюмэ, официальный законный представитель несовершеннолетнего.

Последняя подтянулась на пирс одновременно с инспектором.

Блондин удивлённо посмотрел на подругу и сотрудницу в одном лице.

— Меня тоже впечатляет скорость твоего прогресса, — ничуть не смущаясь, пояснила бывшая спортсменка. — За какие-то считанные часы… — она не стала договаривать.

— Видимо, накопилась критическая масса информации, — пожал плечами старшеклассник.

— Что-то раньше она не накапливалась, — не к месту весело заржала волейболистка, абсолютно не тяготясь обстановкой. — Все твои годы в школе и не только. Ладно, забей, шучу.

— Хидэоми, я вижу, вы настроены очень странно, — светловолосый решительно взял старшего за рукав. — Не хотите объясниться?

— Думаю, а стоит ли, — откровенно ответил Садатоши.

— Мне казалось, между нами не настолько формальные отношения, чтобы плодить друг от друга секреты на ровном месте.

— Лови, раз так, — согласился с логикой сотрудник девятки. — Раньше ты, даже выходя за предел, соблюдал некие рамки. А у меня на руках сейчас пара трупов в твоём исполнении; и тебя даже не трясёт. Думаю, чего от тебя ждать в будущем.

— Я был в своём праве, — напомнил подросток, глядя исподлобья. — Вы сами только что обозначали квалификацию.

— Стоп. Ты меня сейчас на откровенность как личность вытягивал? Или как государственного служащего?

— Первое.

— Ну так и не мешай одно с другим. Я тебе как человек и отвечаю, не как полицейский.

— Я не до конца понимаю ход ваших мыслей, как и ваши опасения, — задумчиво заявил Асада после десятисекундной паузы.

— Раньше ты не убивал так легко своими руками направо и налево. Что непонятного? Знакомы лично, тебя воспринимаю не только как набор букв.

— Инспектор, вы сейчас что, шутите?! — в глазах светловолосого заплескалось нешуточные недоумение. — Вы их что, не узнаете?!

— Кого? — тут же озадачился полицейский, приняв во внимание искреннюю мимику собеседника.

— Так… У вас есть способ каким-то образом их идентифицировать?

— Ну, наскоро, есть приложение служебное. — Хидэоми, ухватившись за логичное и уместное предложение, перевернул один из трупов и поймал в рамку нейроконцентратора лицо. — Ух ты!

Он снова посмотрел на Асаду, но уже совсем с другими эмоциями:

— Стоп ещё раз… Ты хочешь сказать, что ты всё это понял на ходу, на палубе? В сумерках, под нагрузкой на нервы?‥

— Бл*, инспектор, я вас люблю, но зачем вы делаете из меня дебила?! — по-прежнему искренне продолжил возмущаться светловолосый. — А чего тут узнавать-то? Ну да, узнал их сразу.

— Пластика, — пояснил свои сомнения сотрудник девятки, поворачивая лицо под светом влево-вправо. — Небольшая, но лицо же изменилось. Документы, кстати, с изменением имени и фамилии… по личному заявлению… — идентифицируя труп по ускоренной служебной процедуре, он уже подключился к центральному серверу и сейчас вовсю работал с документами в виртуале, параллельно.

— Лицо узнаваемое, — фыркнул подросток. — Культура движений тоже не изменилась. Голос всё тот же. Пластика ваша — фигня.

— У тебя очень странные навыки. Я не знаю, как к ним относиться. Не ожидал, плюс небольшое удивление оттого, как-то слишком легко принялся распускать руки насмерть. Потому напрягся.

— Навыки самые обычные, — не согласился пацан. — По крайней мере, для любого сотрудника пограничной службы, то есть миграционной, — тут же поправился он. — Который в своё время честно впахивал в нарядах по проверке документов.

— Ты реально его узнал даже после пластической операции? — повинуясь необъяснимому порыву, повторно переспросил Садатоши.

— Да