Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ) - Афанасьев Семён

– Ух ты…

– Ты же сам сказал, что уровень нашего чемпиона позволяет иметь задел? – пожимает плечами он. – В смысле, фору в прогнозировании? А муниципалитет всего лишь на один уровень выше Академии. И если твой чемпион, как ты говоришь, выигрывал целые префектуры, то он и среди соседних заведений порвёт всех участников. А резонанс от победы в таком турнире будет на голову выше.

– Ух ты…

* * *

Поначалу Рюсэй хотел абсолютно неблагородно проскочить вдоль стены, за спинами сына Асады и его девок, чтоб даже не здороваться с пацаном.

Естественно, это не удалось: белобрысый тут же заметил человека, у которого можно было бы разжиться финансами. Теоретически.

Вопреки опасениям менеджера, в реальности речь пошла о другом. Незаметно для Масахиро, здоровяк через два вопроса активировал сразу триплекс кое-каких программ, позволявших оценивать как честность парня, так и глубину его намерений.

А ещё через несколько минут Рюсэй уже искренне настолько увлёкся темой, что вообще врубил в лоб:

– Понимаешь, сознательный недобор на железной ставке – это обесценивание. Нас, идеи, возможности. Даже не знаю, как тут объяснить…

– Не заморачивайся. Я понимаю, о чём ты. Я с этого начал: у меня только голая идея, а ты знаешь, как имеющийся потенциал конвертировать в ценности.

– Ты же сказал, у нас первичный пакет целей – чисто пропагандистский? – педантично уточнил здоровяк.

– Я только что сделал поправку: ты сейчас сам сказал, что такая информация легко конвертируется в финансы.

– Любой гандикап со скорость звука конвертируется в финансы, – чуть снисходительно улыбнулся старший. – По крайней мере, в нашей сфере. Главное – уверенность в том, что наш актив – не дутый.

– Не собираюсь ничего доказывать сейчас, – серьёзно покачал головой Асада-младший. – Давай конкретно. Если я прав – то выигрываем все мы, в том числе финансово. На ставках. Если же я ошибаюсь с оценкой потенциала нашего чемпиона, то ты проигрываешь только мелочь, и исключительно деньгами. Я её готов оплатить из своих, кстати.

– Мелочь или не мелочь, тут надо прикидывать, – из принципа возразил Рюсэй. – Давай считать. Полсотни заведений… пусть, пятнадцать-двадцать тысяч старших школьников… пусть, десять процентов сделают ставки… Ожидаемая касса – семь с половиной миллионов! – выдал он несложный типовой прогноз через четверть минуты. – Но если поработать над раскруткой идеи, да пообещать всех удивить боями, то сумма может и вырасти в разы.

– За счёт чего? – пацан явно не успевал мыслью за профессионалом.

– Во-первых, на турнир с гарантированным сюрпризом подтянутся люди посерьёзнее, – снова позволил себе нотку снисходительности старший. – Вопрос лишь в характере этого твоего сюрприза… Во-вторых, если удачно вбросить тему патриотизма в другие учебные заведения, то процент ставящих можно будет поднять с десяти до двадцати, и даже выше. А средний чек ставки будет не пять тысяч, а семь-восемь. Мы проворачивали подобное, – он решил приоткрыть часть информации младшему Асаде. – Только не со старшими школами, а с первыми-вторыми курсами универов. Принцип тот же, потому я по цифрам в курсе.

– Слушай, а как ты собираешься со школьников ставки собирать?! – запоздало сообразил пацан. – Незаконно же?!

Рюсэй в ответ молчал, наклонив голову к плечу, и лишь многозначительно улыбался.

– Хм, понятно… – передёрнул плечами Маса через пять секунд игры в гляделки. – Блин, сплошная коррупция и беззаконие…

Здесь уже здоровяк не сдержался и искренне заржал, покровительственно хлопнув белобрысого по плечу:

– Тем и живём! Но я бы ставил вопрос иначе. Мы никого ни к чему не принуждаем. А то, что часть твоих сверстников проиграет свои двухдневные карманные деньги, послужит для них хорошим уроком ответственности.

– Ответственности за что? – поразился младший Асада.

– За свои будущие инвестиционные решения, – серьёзно ответил Рюсэй. – В любом кипише всегда есть свой инсайдер. И пусть лучше они поймут это сейчас, и ценой нескольких тысяч иен, ещё в школе. Чем потом… – он не стал договаривать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Хм. Логично. С такой стороны я на это не смотрел, хотя нравственность и не бесспорная, – вынужденно признал пацан. – Слушай, а раз ты такой прошаренный, как насчёт ещё одного параллельного тематического вопроса?

– Вначале ты мне скажешь, в чём твоя маркетинговая замануха.

– Э-э-э, чего?

– Что за сюрприз в боях? Я должен понимать природу нашего утэпэ, чтоб знать, по каким каналам накачивать зрителей и болельщиков со стороны.

– Э-э-э, что такое утэпэ?

– Ч-чёрт… Асада, ты тормоз!

– А ты буквально первый, кто мне это в жизни говорит…

– А-а-ага-га-га-га, молоток! Хе-хе… Уникальное торговое преимущество. Какая наша фишка в этих боях, что, ты говоришь, раньше такого не было?

– А-а-а… Ты об этом… Наш чемпион будет драться только руками. Ни ног, ни коленей, ни бросковой техники. Только кулак. Ну-у, может, ещё локти – но это как правила утвердят.

– Локти и колени исключены, если школьный возраст на турнире, – машинально заметил Рюсэй.

– Значит наш будет всех гасить только кулаками. А, скажем, до восьмой финала можно вообще заявить: удары наносятся только левой рукой. Правым кулаком наш до восьмой финала не бьёт.

– Как это возможно? – не поверил менеджер. – Ты отвечаешь за свои слова?

– Полностью. – Компетентно кивнул Маса. – У нашего парня – многолетний опыт работы в полный контакт. В том числе, голым кулаком, без защиты, по точно таким же организмам. Надо объяснять, в чём разница между ним – и местными даже данами? Даже по Годзю?

– Не надо… Бля, страх какой-то, – поёжился здоровяк. – Это ж где такой взялся? Вернее, откуда?

– А это важно?

– Да не особо, наверное… если ты не шутишь. – Рюсэй требовательно поднял глаза на собеседника, сверяясь в этот же момент с показаниями триплекса работающих программ.

– Есть разные места. В том числе, достаточно бедные страны, – пожал плечами младший Асада. – Бывают в этом мире и детские школы, например, профессионального бокса. Где защитного снаряжения, включая рукавицы, на всех не хватает. А пацаны тренируются по шесть часов в сутки – потому, что искренне любят бокс.

– А друг друга они при этом как не поубивают? – вцепился в последние слова менеджер. – Ты представляешь себе тренировочный травматизм при этих условиях?!

– Теоретически, – открыто и искренне улыбнулся Асада.

Программа показала пятьдесят процентов искренности в ответе, но тут можно было просто махнуть рукой: не той важности вопрос.

– Был же раньше, не в этих веках, профессиональный бокс голыми руками. Слышал?

– Чуть-чуть.

– Ну там же тоже был свой тренировочный процесс, – пояснил Асада. – Как-то же тренировались и до ввода перчаток.

– Не понимаю, кто на это мог подписать детей, – искренне сознался японец. – Зверство, как по нынешним временам.

– Никто никого насильно не тянул, – напомнил белобрысый. – Занятия – дело исключительно добровольное. И потом, ты просто недооцениваешь роли защиты корпусом.

– Это как?!

– А это так, как вы не умеете. У вас в карате – типичная силовая манера. А некоторые школы нырки и уклоны объявляют вообще унизительным трюкачеством.[8] – Видя недоверчивый взгляд собеседника, то и дело косивший на экран гаджета, Асада добавил. – Тебе что, показать?!

– А ты умеешь? – оживился Рюсэй, вставая со стула.

– Да. Дай сюда свою бейсболку, – пацан подхватил сувенирный головной убор со специальной подставочки на столе менеджера, нахлобучивая его себе на голову козырьком вперёд. – Просто сними у меня с головы кепку. За три минуты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})* * *

Там же, через пять минут.

– …хренасе. – Запыхавшийся здоровяк выглядел озадаченным.