Имперский хакер. Вернуть свое - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Удары любыми частями тела запрещены, это не уличная драка, — продолжил распорядитель, на этот раз обратив на меня свой взор.

— Понял, — коротко ответил я, мысленно ругнувшись.

Планировал пересчитать виконту-наглецу зубы, парировал бы его выпад, а левой заехал по роже, дабы стереть превосходство.

— Без команды не начинать, в остальном все приёмы разрешены, — завершил распорядитель и кивнул в центр ристалища: — К черте.

Привычные команды, немного подзабытая стойка, чуточку непривычная тяжесть шпаги. В общем и целом, ничего нового. От зрителей отрешился, нападать не планирую, врага сначала изучу. Не удивлюсь, что он владеет шпагой лучше. Однако, на моей стороне различные приемы и связки финтов, которых в этом мире могут не знать. Впрочем, здешние и мне неизвестны, школы фехтования наверняка разнятся. А ещё мышцы далеки от тех, когда я этим видом спорта увлекался. Предстоит положиться на инстинкты и память, надеясь, что физически вывезу. Ну, понимаю, что потом всё тело будет болеть, резерва хватит на пару часов, не больше. А то, что обещал Вике окажется невыполнимо. Ну, ничего страшного, потом извинюсь.

Виконт сразу ринулся в атаку, демонстрирую неплохое владение клинком. Сразу собирается показать, за кем инициатива на ристалище? Почему бы ему не подыграть? Пячусь, размашисто отмахиваюсь и парирую выпады. До краешка сознания доносится шум среди аристократии, тем такое зрелище по вкусу. Ещё бы, со стороны выглядит будто неуклюжему простолюдину везёт и тот ещё не получил ни одного укола. Интересно, в этом зале есть мастера? Правда, и те далеко не все способны разгадать мои действия. Хм, а Вострикова я переоценил, он посредственно клинком владеет. Даже базовые приёмы и те не чисто выполняет, делая небольшие, для зрителей неуловимые, паузы, которые нельзя допускать. Вот он пару раз открылся, коли не хочу! Пока ещё медлю, немного взвинчиваю темп и уже не отступаю, стою на месте. Ба, да Кирилл Сергеевич о чём-то стал догадываться. На лбу противника выступила испарина, в глазах страх поражения. Если последний появился, то его дела плохи, он сам себя со счёта списал. Сейчас начнёт ошибаться чаще.

— Виконт, а не погонять ли мне вас по ристалищу? — произношу и вижу, как тот совсем сник.

Наступаю, острие шпаги в миллиметрах от одежды врага пляшет и обозначает уколы. Не успевает Востриков за моими действиями, ничего-то у него не получается, даже парочка грязных ударов и те не прошли, финальное добивание встретило пустоту, а не мою грудь, печень и горло. Как только почувствовал признаки тяжести в кисти, сразу острие вонзил в плечо виконта. Правда, ударил в левое, тот не может попенять, что не в силах шпагу держать.

— Не позорьте, пощадите, — шепчет мой визави, когда распорядитель, оставив схватку присудил мне один укол и пригласил к черте.

— Разве вы бы так со мной поступили? — криво улыбаюсь и наглец, сникая, говорит:

— Вы в своём праве, извините.

Нет, это не те слова, после того, что он сделал и наговорил. Однако, затягивать поединок нельзя, наступит время и выдохнусь, а там могу пропустить глупый удар. Играться больше нет смысла, все уже и так поняли, кто на ристалище владеет инициативой. Уклонился от неуклюжего выпада и остриём шпаги сделал надрез на груди соперника. Рубаха Вострикова пришла в негодность, на щуплой груди капли крови. Второе очко за мной, о чём провозгласил распорядитель боя. Кстати, он с огромным уважением на меня смотрит, похоже, является одним из мастеров. Виконт не помышляет об атаке, стойка защитная, я же наступаю, но даже не угрожаю, а тот пятится.

— Третий укол и расходимся, — произношу я. — Ну же, господин Востриков, куда делись самоуверенность и превосходство?

Молчит мой соперник, его лицо покраснело, в глазах паника и страх. Короткий выпад, острие шпаги вонзается в бедро врага. На этот раз не стал останавливать руку, урок необходимо преподать. Похромает месяцок, глядишь, станет умнее.

— Стоп! Бой окончен! Господин Голицын получил удовлетворение и подтвердил клинком свою правоту! — провозгласил распорядитель, понизил голос и уточнил: — Алексей Петрович, найдите время со мной переговорить. В клубе нахожусь по будням, с утра до позднего вечера, вас пропустят, распоряжусь.

— Я вам передам визитку, — ответил ему, — если что-то желаете обсудить — найдёте.

Нагло с моей стороны? Ну, так ведь он заинтересован в разговоре, пусть и проявляет инициативу, а клуб аристократов мне не понравился.

— Хорошо, — кивает тот, при этом ему всё равно, что Востриков не может идти и зажимает рукой рану на бедре. — Но, думаю, это и в ваших интересах.

Угроза? Нет, тут что-то другое. Распорядитель ристалища, к которому обращались с уважением, смотрит с лёгкой улыбкой, во взгляде любопытство и нет затаённой обиды или злобы. И всё же, делать выводы рано, вполне возможно, он хитёр и опытен.

— Виталий Алексеевич, удивлены? — подошла к нам Ирина Михайловна, обращаясь к моему недавнему собеседнику.

На лице молодой женщины улыбка, она не скрывает радости от моей победы. Я начинаю злиться, что мне несвойственно, но в этой ситуации легко объяснимо, не понимаю происходящего.

— Госпожа, вы правы, — кивает распорядитель ристалища, — не ожидал такого исхода поединка. Если делались ставки, то кто-то сорвал куш.

— Догадайтесь, — улыбнулась нахалка в красном платье.

Когда она успела и почему так в меня поверила, если пыталась дуэль остановить?

— Не может быть, — покачал головой Виталий Алексеевич.

— Господин Багров, скажи мне на милость, а участвуй Алексей Петрович в состязаниях, каковы его шансы? — делая мне знак рукой, чтобы оставался на месте, блондинка задала вопрос распорядителю ристалища.

— По одному бою судить сложно, — попытался уйти тот от ответа, но влиятельную даму это не устроило, и она сказала:

— Ну же, мастер, вы способны определить с первого взгляда возможности бойца, когда тот только шпагу в руки взял.

— Тут сложный случай, первоначальное мнение поменялось после тридцати секунд боя, — со вздохом признал Багров. — Именно поэтому и желал пообщаться с господином Голицыным. Нам есть, что обсудить.

— Алексей, соглашайтесь, граф владелец этого клуба, он человек чести и плохого не предложит, — посмотрела на меня Ирина Михайловна.

— Постараюсь найти время, — ответил я, а потом извинился: — Простите, пойду, моей спутнице похоже нехорошо.

Самойлова так и стоит не двигаясь, бледная, на щеках дорожки