Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 - Семён Афанасьев

Цубаса ойкнула и разжала руку: на тыльной стороне ладони модели остались следы её ногтей.

— Извини. Машинально, — старшеклассница попыталась усилием воли переключить мысли с панического ожидания хотя бы даже и на мимолетный разговор с актрисой.

— … оставить Асаду Масахиро под стражей! — Судья оторвался от бумаг и поднял глаза.

— Бл*дь, — почти равнодушно вздохнул Маса в полной тишине.

Из-за встроенных микрофонов слово прозвучало на весь зал.

— … С возможностью выхода под залог в сумме восемьдесят миллионов иен! — после паузы продолжил оглашения решения чиновник.

— Уф-ф! — выдохнула сидящая слева Коюмэ.

— Немало, — тут же тихо вставил Рюсэй. — Но в рамках. Через два часа выйдет, обещаю.

Тут и там по залу начал раздаваться ропот.

— Я НЕ ОКОНЧИЛ! — судья повысил голос и стукнул молотком в тарелку. — Залог может быть внесён исключительно государственной организацией! Поскольку уполномоченный орган за кодом шесть-ноль-ноль-семнадцать подобное поручение уже оформил, Масахиро Асада является освобождённым под залог до следующего судебного заседания!

Маса, не дожидаясь повторного удара судейского молотка по тарелке, перепрыгнул через разделительный барьер и направился в их сторону.

— Хорошо, наручники сняли раньше, — пробормотала себе под нос красноволосая, украдкой смахивая что-то из уголка глаза.

— МАСАХИРО АСАДА! ПОЖАЛУЙСТА, ВЕРНИТЕСЬ НА СВОЁ МЕСТО! — прозвучал требовательный голос судьи. — Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ!

Под редкие смешки и вздохи зрителей светловолосый шёпотом выругался и полез обратно через разделительный барьер.

— Интересно, что это был за код организации? — прошептала пиар-менеджер на ухо маркетологу.

— Понятия не имею, — отмахнулся Рюсэй, наблюдая за судейским столом развитием событий.

Маса занял своё место.

В зале стоял лёгкий гул.

— Министерство обороны, — хмуро проворчала Цубаса. — Ноль-семнадцать — это кто-то в министерстве обороны. Я даже знаю, кто.

Взрослые посмотрели на девочку задумчиво и вопросительное одновременно.

* * *

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов. Беседа ведётся по-китайски.

— Нет. Мы никак не можем повлиять на решение суда.

— Сяо, я не спрашиваю вас, что вы можете. Я вам говорю, что нужно сделать.

— Зачем произносить имена вслух? — один из собеседников явно недовольно морщится, это слышно по интонации.

— Говорим через наш спутник. Не думаю, что стоит опасаться.

— Я в здании местного суда. Тут могут быть свои системы контроля.

— Пожалуйста, не переключайте меня на второстепенные детали! Ваша безопасность сейчас явно не является приоритетом! Вы хорошо услышали, что от нас требуется?!

— Да. — Сяо скрипит зубами. — В таком случае заявляю вам официально: я буду жаловаться на ваш неправомерный приказ руководству департамента. Вы сейчас командуете без учета текущей обстановки.

— Хорошо. Хотите официально? Давайте. Примите пакет. Подтвердите получение…

* * *

Через минуту.

— … Сяо, вас понятно моё требование?

— Да. Но оно находится за рамками моей текущей компетенции.

— Вы пришли в организацию, чтобы рассказывать, как вам тяжело? Или чтобы работать?

— У меня нет технической возможности управлять судом Японии. Наши общие командированные по линии Канала знакомые допустили тут слишком много оплошностей.

— Всё настолько серьёзно? — кажется, голос одного из беседующих смягчается.

— Да. Говоря категориями местного суда, комбинация из чистосердечное признание и неопровержимых свидетельских показаний.

— Что в итоге?

— Итога нет. Процесс над нашим общим знакомым блондином плавно перешёл в процесс над Царём. Вы понимаете, о ком я?

— Да. Я понимаю, о ком вы. Продолжайте.

— Процесс разбит судом на самостоятельные эпизоды. Блондин оправдан по конфликту с нашими вольнонаёмными… — Сяо делает многозначительную паузу.

— Я понимаю, говорите дальше.

— Но теперь вторая часть процесса их объединила на скамье.

— Это как?! — в интонациях звонящего из столицы впервые за всё время слышится удивление.

— А их обоих обвиняют в подстрекательстве к нарушению общественного порядка, которое повлекло за собой человеческие жертвы и тому подобное.

— Хм. Такое впечатление, что судья играет за какую-то третью сторону, — предполагает звонящий из Поднебесной. — У нас есть возможности что-то сделать по линии регионального сотрудничества?

— Этой линии уже час как не существует. Парламент принял поправки.

— Почему сразу не доложили?

— Шутите?! — Сяо перестаёт следовать этикету. — Я должен находиться в двух местах одновременно и успевать писать отчёты?! В режиме реального времени?!

— Вы, на вашей должности, должны были организовать работу так, чтобы в критические моменты информация сюда лилась непрекращающимся потоком! Вместо этого вы только языком чешете хорошо! Так… И что, они вот так вот прямо и сидят рядом?

— Технически, барьеры разные. У каждого своя небольшая трибуна, но стоят вплотную одна к другой. Сейчас пришлю фото.

— Не надо… Так. Сколько ещё будет длиться заседание?

— Понятия не имею. От часа до нескольких часов.

— В таком случае я предлагаю вам не просиживать штаны без толку, а…

* * *

Судья Мацуи, несмотря на наши с ним плотные и дружественные предварительные контакты, в течение самого процесса крови из меня выпил достаточно.

Я как бы и понимаю с одной стороны, что ему нужно соблюдать видимость беспристрастного разбирательства. Но в некоторых моментах, и это с другой стороны, он вёл себя настолько органично и правдоподобно, что у меня сердце периодически падало в пятки.

Молчу уже о Цубасе: она, кажется, все ногти себе обломала за эти несколько часов.

После того, как меня выпускают под залог, я сдуру перепрыгиваю через барьер, чтобы шагать к своим.

Тоору мгновенно устраивает всем холодный душ и возвращает меня на место. Затем приступает ко второй части марлезонского балета.

Единственное утешение — соседнюю скамейку теперь занимает инспектор Ван.

Но хорошо то, что хорошо завершается. Меня до окончания каких-то там дополнительных следственных действий в итоге освобождают на поруки. Платёж залога, как понимаю, внесён министерством обороны: в зале на некоторое время появлялся Цуджи, который делал мне многозначительные знаки. Дескать, всё в порядке.

— Тут громко не разговариваем! — Вака мгновенно затыкает мне рот, как только я подхожу к ним и обнимаюсь со всеми по очереди.

Цубаса молча виснет на моей левой руке и плотно прихватывая меня сзади пониже спины. Кажется, толпы народу и вагоны внимания со всех сторон её абсолютно не волнуют.

Мы впятером так и выходим на улицу, где ждут машины Рюсэя, когда свет перед моими глазами внезапно гаснет.

* * *

— НАЗАД! — несмотря на полный