Overlord: Право на жизнь. Том 2 - Hydra Dominatus

родных родителей… жизнь штука сложная, а когда твои НИП поголовно созданы злыми-маньяками-психопатами-садистами… либо ты становишься таким же, либо развиваешься, чтобы контролировать их, себя и весь Назарик.

Да уж, Момонге я не завидовал. Благо он всё же не тупица и легкомысленно к своей роли не относится. Как и не считает, что его никогда не предадут. На это конечно во многом повлиял и тот случай с Шалтир, как и то, что Альбедо уже возненавидела всех других его товарищей… но всё же парень он неглупый. Просто ему не хватает опыта. Хотя кому бы его хватило, оказавшись он на месте Момонги?

— Владыками не рождаются… ими становятся… через поражения и победы… — бурчал я, пока снаружи шатра солдаты пели песни и веселились.

Утром я встал у стен ещё одного замка. Тоже небольшого, не надо представлять сотни метров стен, десятки башен, грозные осадные машины и Минас Тирит. Обычный замок, компактный, с колодцем в центре, жильём для гарнизона до трёх сотен солдат, плюс прислуга и покои для хозяина. И всё это строилось внутри главной башни, а во внутреннем дворе оставалась только кузня.

Повезло хоть, что замок находился не в горах, и не у реки, а просто на холме. Так что мы его окружили, вырыли траншею, возвели лагерь и дали возможность им сдаться. Нас было куда меньше, никто не сдался. А пир зачем закатил?

— Поймали, — рыкнул Брэйн швыряя внутрь солдата с отрубленными кистями. — Действительно хотели сделать вылазку.

Вместе с этим и других выживших бойцов, что решили под шумок, пока мы пируем, устроить диверсию. Для этого пир и был устроен. Ведь как говорил Сунь-Цзы, всегда создавай впечатление слабого врага, чтобы противник тебя недооценил. Или он так не говорил? Если честно я не знаю, потому что единственное что я запомнил из его книжки это главное правило: «Если можете не воевать — не воюйте».

Так или иначе, пленников мы взяли, а значит дальше… дальше пойдёт старая добрая средневековая осада. До утра пленники сидели в клетках, снаружи лагеря. Над ними немного измывались наёмники, чтобы крики были слышны в замке, но всё это была лишь прелюдия. Ведь осада дело крайне грязное, сложное, опасное и мерзкое.

— Отрубайте руки. По локоть. Прижигайте и отправляйте их обратно, — произнёс я, выйдя наружу и смотря на стены, с которых на меня смотрел командир гарнизона.

Под жалобные крики и мольбу был исполнен приказ. Убивать пленников было невыгодно. Отпускать их вообще нельзя. Можно было конечно продать в рабство, но была использована классика для такого времени. Об этом всякие инфантилы забывают, пребывая в своих розовых маня-мирках с рыцарями в сверкающих доспехах, спасении принцесс и всяких подвигах.

На деле же весь мир был крайне суровым местом и до тех пор пока люди не научились договариваться хотя бы о том, чтобы в войнах не использовали химическое оружие, фосфор и прочую жесть, то воевали примерно так. Отрубали руки пленникам, зачастую ещё и из деревень брали женщин, стариков, детей, возможно друзей и родственников солдат гарнизона.

А затем, как покалечили, отпускали их в сторону замка, ставя гарнизон перед выбором: прогнать их, либо впустить. Впустить означало подпустить к запасам провизии лишние рты, из-за которых начнётся голод. Ещё парочку человек мы просто четвертовали и закинули через стену, когда калек всё же враг прогнал. Ах и да, объяснять, что руки отрубались для того, чтобы они были балластом и никак не помогли защитникам в случае осады наверное не стоит?

— Этих троллям скормить, если вернутся, — я отдал очередной приказ без какого-либо сожаления.

Если честно, мне конечно было их жалко, но ещё большую жалость я испытывал к своим людям. Если у меня будет возможность спасти даже не жизнь, а скажем конечность одного из своих солдат ценой жизни сотни моих врагов, то я даже думать не стану. Хоть тысяча. Есть мы, есть они. Мы воюем. Я думаю только о нас и точка.

Таких же правил я придерживался и со сдачей. Либо сдаётесь до боя, либо… либо потом сдавшихся будет ждать либо смерть, либо рабство. Правда невооруженных я всё же не трогал. Если конечно это не были члены дворянской семьи или родственники командиров. Правда пока что возможности так легко взять замок не было. Местные феодалы не такие уж и дураки, свои семьи попрятали. Знают, что такое война. Да и сами они ещё не такое делали в придворных интригах.

Так или иначе этот замок также сдаваться не решился, а ещё имел в гарнизоне несколько потенциально опасных наёмников. Насколько они были сильны я не знал, но в любом случае уже следующей ночью Брэйн подготовил верёвки и с малым отрядом мы под покровом теней выдвинулись к восточной части замка.

В теневом прыжке я с лёгкостью залез на стену первым, вскрыл пару глоток за мгновения иссушил тела и тревога была поднята только когда уже Брэйн достал свой меч. Началась лютая мясорубка, по нам вели огонь из главной башни, ведь с внутренней части замка стена не имела защиты. Кроме того подключились и те самые наёмники.

— Что-то ты излишне осторожничаешь! — усмехнулся Брэйн, прыгая прямо во внутренний двор. — Думаешь тут у каждого в кармане по свитку с заклинанием третьего ранга⁈

Какой-то резон в словах Брэйна был, но прыгать за ним в гущу врагов я не стал. Хоть и слышал, что тролли уже начали выносить ворота. Вместе с этим на западную стену уже взбиралась и Бритта с главными силами. Гарнизон не знал что делать, ведь и наёмники оказались довольно слабые и в моём тумане большинство простых солдат просто теряли боеспособность. В теории мы с Брэйном могли и вдвоём здесь справиться.

Реальными врагами были лишь четверо: командир гарнизона, воин где-то уровня двадцатого, не меньше, два наёмника с кучей артефактов, так ещё и работающие в паре, что в теории позволило бы им убить кого-нибудь в районе двадцать пятого уровня, а также придворная волшебница, владеющая довольно сильной магией второго ранга. Но под заклинание волшебницы я просто не подставлялся или уклонялся, с Брэйном два наёмника не представляли угрозы, а командира гарнизона, что решил держать ворота, сожрали тролли, которые уже носили железную броню и обычных пик не боялись.

В результате защитники были сломлены довольно быстро, хотя мы также потеряли порядка двадцати человек, что крайне много. Я бы даже сказал слишком много. Как и это был уже