Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ) - Стариков Антон

— Пошли отсюда, — прошептала ему Туллиндэ, и он согласно кивнул, оглядываясь по сторонам: праздник явно подходил к концу, и даже самые крепкие, те кто еще недавно самозабвенно кричали ''Горько'', уже сомлели или разбрелись — отсутствие виновников торжества никто не заметит.

Туллиндэ.

— Наконец-то! — с облегчением подумала эльфийка, когда внявший ее просьбе жених увлек ее от стола и бухого веселья в темноту. Горячие волны гуляли по всему ее телу, и будто пылал пожар внизу живота. Туллиндэ уже не могла сдерживать себя и, в тот момент когда они ушли со света, как тигрица кинулась на мужа — заведенный Менелтор был только за: прижал ее к стенке шатра, задрал платье и начал тушить пожар, гася стоны жены, да и свои, поцелуями. Ну а пьяная и сгоравшая от желания Туллиндэ сдалась: рухнули последние еще державшиеся барьеры, и она почувствовала Василису внутри себя и не только Василису, но и Хугина, что ритмично и мощно входил в нее. Туллиндэ полностью отдалась этому чувству и погрузилась в двойной ритм, ощущая не только восторженно встретившую ее присутствие питомицу, но и чувства, мысли обоих мужчин: искреннюю любовь и яростно-огненное желание Менелтора и животную страсть особо не заморачившегося о любви орка. Оргазм она тоже испытала за четверых и видимо отключилась — слишком много для одной легкой от вина головы.

*

Туллиндэ было страшно — вокруг дикий, жуткий, темный лес — полная чудовищ глухая безлюдная чащоба, а ей всего пять лет, и она была совершенно одна посреди готовой сожрать ее чащи. Девочка, которой была Туллиндэ, с ужасом оглядывалась по сторонам, не зная откуда ей ждать неизбежной опасности и куда бежать — выхода не было. Она села на корточки и, прижав лицо к коленям, разрыдалась от бессилия и страха, ночная белая рубашка, ее единственная одежда, намокла от слез.

Неожиданно девочка почувствовала: она не одна, кто-то стоит рядом с ней, кто-то сильный и способный ее защитить. С надеждой подняла глаза и уставилась на огромную по сравнению с ней фигуру в черных доспехах и с пламенеющим двуручным мечом на плече — фигура протянула ей руку, и девочка с надеждой ее приняла.

Потом было недолгое путешествие сквозь не посмевшую напасть чащобу: девочка росла с каждым шагом и, когда путешествие подошло к концу и спутники вышли на небольшую лесную поляну с хижиной посреди нее, вместо девочки была уже прежняя взрослая Туллиндэ в своих белых доспехах и с посохом Владыки Мертвых в руках, а грозная черная фигура с огромным мечом превратилась в красивую девушку с красными под цвет короткому платью волосами.

Девушка открыла дверь и поманила белую доспешную фигуру за собой. Туллиндэ без колебаний вошла в комнату и очутилась в несколько раз большем чем хижина зале, посреди зала стояла роскошная гигантская кровать, к которой не оглядываясь шла та, что привела ее сюда. Туллиндэ оглянулась — у нее за спиной была стена — дверь исчезла. Эльфийка пошла вперед к кровати и ожидающей ее девушке, шла неторопливо осматривая зал: мраморные стены и потолки и ни одного входа или предмета обстановки, только гигантская на пол-зала кровать.

Туллиндэ хотела задать единственной кроме нее живой душе какой-то вопрос (она и сама не знала какой), но вместо этого сходу впилась губами в податливые губы и стиснула полное желания тело в объятьях, сминая ткань задравшегося платья, чувствуя ладонями упругие ягодицы и даже сквозь доспех ощущая прижавшуюся к ней грудь и закаменевшие соски. Поцелуй затянулся, а в голове у Туллиндэ прорвало плотину — она начала вспоминать, что это за девушка в ее руках.

Пока еще незнакомая знакомка умело и быстро помогла ей снять доспехи и избавиться от одежды, встречая каждый обнаженный участок кожи губами, и все больше и больше пробуждая желание и одновременно воспоминания эльфийки.

Язык уже багровокожей подружки страстно и обещающе скользил по бархатной коже и был казалось везде, умело доводя Туллиндэ до оргазма. Но довел дело до конца не язык, а отчаянные пальцы, что проникли внутрь ее естества и задвигалась внутри нее в сводящем с ума ритме. Ноги не держали содрогавшуюся в сладостной истоме Туллиндэ, но все еще безымянная любовница крепко прижала обнаженную девушку к себе свободной рукой и не давала ей упасть. И вот в тот самый момент, когда вознесенная на вершину блаженства эльфийка выгнулась дугой и закричала, вцепившись в красные как кровь волосы хозяйки руки, она наконец вспомнила имя — Василиса.

Затем последовал долгий, страстный и глубокий поцелуй, а после распаленная Туллиндэ по-варварски разорвала на вскрикнувшей подруге платье и, грубо швырнув ее на постель, бросилась на жаждущее и призывно раскинувшееся тело, вминая его в простыни.

Туллиндэ и Василиса с рычанием катались по кровати одним полным животной страсти клубком и очень долго не могли насытиться друг другом.

*

Очнулась Туллиндэ от голоса мужа и легких похлопываний по щекам. Она поспешила успокоить взволнованного произошедшем Менелтора, сославшись на вино, и постаралась выбросить из головы воспоминания о первом их с Василисой совместном сне.

Жар внутри нее несколько утих, но не ушел совсем — Василиса и Хугин продолжали весело проводить время, теперь уже орк был внизу, а питомица наверху. На мгновение Туллиндэ увидела всю сцену ее глазами и вновь почувствовала возбужденную плоть орка внутри себя, почувствовала возвращающийся жар и вкус поцелуя Василисы у себя на губах, а потому поторопила Менелтора, и парочка чуть не бегом устремилась к своему шатру и роскошному брачному ложу.

Туллиндэ одновременно стыдились своих снов и в тоже время с нетерпением их ждала — у нее непроизвольно мокрело между ног при воспоминании о том что там бывало, и потому она еще сильнее игнорировала питомицу — боялась сорваться, увидев ее наяву. Жалела, ощущая ее боль как свою, но ничего не могла с собой поделать — какой-то иррациональный страх и стыд гнали ее прочь, не давали чувствовать себя в присутствии Василисы спокойно и даже просто смотреть на нее и не покраснеть. И лишь во снах они могли общаться более-менее нормально — там эльфийка забывала свой страх и стыд и не сдерживала ни себя, ни Василису. Во снах ведь был не только секс: они шутили и смеялись, весело общались в разных странных порожденных сном местах, купались нагишом в прозрачных озерах и нагишом же валялись (и не только) в луговых цветах. Василиса учила ее воинским ухваткам как с оружием, так и без, а она ее тому что знал каждый человек, но не знало сотворенное виртуальностью существо.

Система не замечала полученных таким путем знаний и разумеется драться как воин Туллиндэ все же не могла, да и не так давно она брала эти уроки, но уже сумела бы удивить неожиданными для чистого мага умениями. Во время воинских занятий они словно переносились в место похожее на Холм, в тот самый тренировочный зал, где все и началось, и Туллиндэ вспыхнула, дернувшись всем телом, вспомнив что обычно происходило после этих тренировок или даже в самый их разгар, когда жесткий захват или блок с оружием переходил в нечто другое, и на тренировочной арене совершенно не по-борцовски сплетались уже разгоряченные схваткой тела. Эльфийка словно почувствовала на своей коже и губах прижавшуюся к ней кожу и губы Василисы, под руками упругую грудь, а вместо рук обнимавшего ее жениха ей почудились руки питомицы и в то же самое время она ощущала между ног и внутри себя готового ''дать залп'' орка.

Туллиндэ споткнулась едва не упав, но ее поддержала крепкая мужская рука — наваждение ушло, рядом с ней был Менелтор, ее искренне любимый муж.

— Черт! — препятствие в виде целующегося с девушкой Шутника остановила их забег. Девушка, одна из Белок, тех что постоянно проживали в клановой цитадели, испуганно смотрела на них, а Шутник был Шутником, да еще и пьяным Шутником, впрочем оно и к лучшему — всего лишь пара скабрезных пожеланий в адрес молодых и парочки к взаимному удовольствию разошлись, а Туллиндэ, несмотря на снедавшее ее желание, постаралась запомнить лицо Белки, что крутила с ее другом и вторым по силе после нее магом школы Смерти.