Имперский хакер. Вернуть свое - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Девушка не знает, как в такой ситуации себя вести, но смущаться не собирается.

— Проснулась? — улыбнулся я. — Завтрак приготовила?

— Охренел? — её голубые глаза потемнели, она собралась метать громы и молнии.

— Кто бы говорил! — покачал головой. — Не ты ли в меня мёртвой хваткой вцепилась и не отпустила? Ещё и синяки наверняка оставила, — закатав рукав рубахи я предъявил Виктории доказательство. — Это какое же падение нравов!

— Не беси, — процедила Самойлова и подтащила к себе подушку. — Как ты оказался в моей постели?

— С дивана тебя перенёс, а уйти не сумел, — честно ответил и уточнил: — Ты чего такая расстроенная?

— У нас что-то произошло? — наморщила лоб, оставила мой вопрос без ответа.

— Если ты про секс, то его не случилось, — хмыкнул я и встал с кровати. — Пойду приму душ, надеюсь, когда выйду ты трезво оценишь ситуацию и приготовишь завтрак.

— Не дождёшься! — выкрикнула Самойлова и метнула-таки в меня подушку.

Легко ту поймал и отправил обратно, а сам выскользнул из комнаты закрыв за собой дверь. Услышал, как меня обвинили в хамстве и что дамам следует уступать ванну. Предложил использовать душевую совместно и узнал о себе несколько нелицеприятных слов, но сказанных без злости. Виктория успокоилась, её интонации сменились на разочарование. И о чём она только думает? Признаю, не совсем адекватно на такую красивую соседку реагирую. А сближаться с ней нельзя, не хочу доставлять неприятностей и взваливать свои проблемы. Ночью плохо оценил ситуацию, а на трезвую голову, если так можно выразиться, всё видится в мрачном свете. Я действительно стал разменной монетой. За счёт меня многие захотят получить этакие бонусы и господин Басургин в их ряду. Сомневаюсь, что он спустя столько лет вспомнил о своём обещании и теперь раскаивается. Почему не помог моей семье, а в последствии той, что взялась за воспитание пацана? Не знал? Сомневаюсь! Кстати, а что насчёт ДТП с моей матерью и её мужем? Случайность или подстроили? Как понимаю, после попытки переворота, если верить Илье Дмитриевичу, прошло больше пяти лет. Смыл с себя пену и поднял с пола штаны, достал из них сотовый и набрал номер своего компьютерного помощника.

— Ещё задание? — мрачно поинтересовался тот.

— Угадал, — усмехнулся я. — Поищи дело о смерти моей матери и отца.

— Михаила Романова или Петра Суржина? — уточнил бывший игровой скрипт. — Боюсь, насчёт первого мало что узнаю, пока императорский архив не взломаем.

— Я про ДТП в Омске. Хочу разобраться, подстроено оно и если да, то кто за этим стоит.

— Имхак, время наверняка стёрло все следы. Улики, если они были, давно подчищены, — попытался вразумить меня Гидкос. — Какой смысл ворошить прошлое? Нам следует беспокоиться о настоящем!

— И тем не менее, необходимо знать, что произошло. Как ни крути, а всё завязано на делах давно минувших дней. Именно там ключ ко всему, в том числе и станет понятнее, кто друг, а кто враг. В том числе поймём, как дальше жить, — объяснил компьютерному помощнику, выдавливая пену на пальцы и размазывая ту по щекам.

Не хотелось бы из страны уезжать, как и в какую-нибудь дыру забиваться. Ну, последнее точно не в моём характере. Привык биться до финала, однако и сломя голову не действовал. Бывало, что не оставалось выхода, либо грудь в крестах, либо голова в кустах. В текущей ситуации всё совершенно по-другому. Зачем пытаются разыграть мою карту, и кто? Сталкивают лбами влиятельных особ, считая меня разменной монетой? Скорее всего это так, но их ждёт неприятный сюрприз. Другой вопрос, что вливаться в благородное общество не горю желанием, а уж тем паче не помышляю становиться чьим-то наследником или фаворитом. Оно мне даром не надо!

— Я приготовила бутерброды, — заявила Вика, когда пришёл на кухню. — С тебя кофе.

— Хорошо, — спокойно сказал ей, оценивая толстые ломти хлеба, сливочного масла, колбасы и сыра.

— Пойду приведу себя в порядок, — неопределённо сказала девушка и спросила: — Подождёшь?

— Разумеется, — покивал ей, размышляя, о чём стоит рассказать, а что утаить.

Она вправе знать происходящее и какие угрозы её подстерегают из-за общения со мной. Предстоит нелёгкая задача. Как приоткрыть часть правды, умолчать о многом и при этом не соврать? Виктория не дурочка, поймёт недосказанность, в том числе и ей станет ясно из-за чего её отец изменил ко мне отношение.

— Вика, — обратился к брюнеточке, когда мы позавтракали и пили кофе, — прости, но все неприятности из-за меня.

— Алексей, не согласна, — усмехнулась та. — Не бери на себя многого. Ты обычный студент и к моей семье отношения не имеешь. Или считаешь, что Быстров по твоей вине пострадал? Не забыл, кто тебя на пешеходном переходе сбил?

— Тебе известно, что у моей семьи отобрали всё, включая клан и титул? — криво улыбнулся я.

Девушка нахмурилась, а чашка у её рта замерла.

— Шутишь? — наконец спросила меня, так и не сделав глотка кофе.

— Нет, — отрицательно покачал головой. — В своё оправдание скажу, что об этом недавно узнал. Рос, можно сказать, в нищете, воспитывала бабка, которой многим обязан. По секрету скажу тебе, что Тамара Ильинична приходится мне кормилицей, но не роднёй.

— Ты говорил, что родители погибли в автомобильной аварии, — задумчиво произнесла девушка.

— Мне было пять лет, — кивнул я. — Точно не знаю, где родился, мать с отцом из столицы выселили, фамилию при императорском дворе произносить запретили. Это в двух словах, сам о многом только догадываюсь.

— А мой папан о тебе сведения точно наводил, — прищурилась Виктория. — Не из-за этого ли он так против тебя настроен? — она с грохотом поставила чашку на стол, а кулачки сжала.

Очень похожа на Евгению Михайловну, когда та была готова кого-нибудь за дочь порвать.

— Это ещё не всё, — продолжил я. — В столичный универ попал не только из-за своих успехов, но и с лёгкой руки ректора. Оказалось, что тот моей матери обещал обо мне заботиться, но до недавнего времени об этом забыл. Если правильно понял, то господин Басургин посчитал, что прошлое быльём поросло и о клане Голицыных забыли. Оказалось, что это не так.