Архимаг, который живёт в подвале - Оро Призывающий

Благо, у меня действительно был план.

Подойдя к краю балкончика, я указал вниз.

— Приведи мне сюда вон того паренька, — палец ткнулся в моего недавнего собутыльника, — затем — ту девицу… и троих парней, что крутятся рядом с ней. Ну и ещё с десяток человек на свой выбор.

«Якудза» непонимающе моргнул.

— Но… для чего вам они?

Поглядев на него, я усмехнулся и вынул из сумки красный шариковый кляп.

— Увидишь, — заключил я,

* * *

Всё это очень не нравилось Набутылко.

Их томили в прихожей уже минут пять; ноги затекали, и с каждой минутой нехорошие предчувствия становились всё сильнее. Что это за здание? Что происходит внутри? Зачем на входе выставлена охрана и куда ушёл этот громила в татуировках, попросив их «подождать, пока он сообщит о них начальству»?

Он очень не любил переходить дорогу важным людям. А поэтому старался с ними даже не контактировать.

— Смотри на это иначе, — посоветовал вполголоса Пончин, заметив его настроение. — Дежурство всё равно ещё почти час продлится. Чем дольше мы тут пробудем, тем меньше времени останется на другие вызовы. А там и домой пойдём.

…отчего-то Набутылко казалось, что домой они отсюда уже не попадут. Ни сегодня, ни вообще.

Что за чушь, почему это лезет в голову? Моргнув, Набутылко осознал, что его рука сама тянется к рации.

Может, и правда?

— Слушай, — зашептал он напарнику. — Может, вызвать наряд, и пусть разбираются? А с нас спрос какой…

— Так мы и есть наряд, — откликнулся тот. — Вот и разбираемся…

Пончин почесал третий подбородок.

— Хотя знаешь, да, ты прав… — кивнул он. — Если так долго возятся, значит, есть что прятать. Давай, вызывай подкрепление, пускай тут всё перевернут. Как раз план на конец месяца закроем.

План, не план — главное, что разбираться со странной вечеринкой и подозрительной охраной на входе будут уже не они. Набутылко уже почти нажал кнопку рации, когда…

— Господа полицейские, — татуированный амбал возник перед ними в секунду, словно из ниоткуда. Когда он успел подкрасться?! — Прошу прощения за задержку. Глава готов принять вас; прошу за мной.

Набутылко и Пончин моргнули, переглядываясь.

За большими дверями, к которым они приближались, всё так же звучала музыка и голоса. Прежде, чем войти в неё, татуированный остановился и резко развернулся.

— Прошу прощения, — пояснял он странным тоном — так, будто сам не был до конца уверен в том, что говорил. — Вы застали нас… в самом разгаре.

Странно всё это.

— А… почему вы так долго? — Пончин попытался сохранять вид грозного служителя закона.

— Мы одевались, — отозвался верзила.

— Что?..

— Глава объяснит, — отмазался тот. — Входите.

Двери вели в большой зал; татуированный распахнул их, Набутылко и Пончин шагнули внутрь…

Какого?..

— Чт… чт… — кажется, Пончин собирался что-то спросить, но голос отказывался ему повиноваться; и Набутылко отлично его понимал. — Что тут у в-вас происхо…

— Ничего особенного, господа полицейские, — бодро и спокойно отозвался молодой парень, стоящий впереди. — Обычная частная оргия. Законом не запрещено, знаете ли.

Набутылко обводил взглядом большое помещение, выхватывая то одну, то другую фигуру. Вот молодой парнишка самозабвенно хлещет плетью красную, как спелая черешня, девицу с кляпом во рту; та наклонила лицо, стараясь, чтобы его было поменьше видно, но сложно было это сделать под градом постоянных ударов. Вот троица парней — те, напротив, бледные, как смерть — в ремнях и портупеях, сидящие друг у друга на коленках, в пикантной позе. Вот другие — молодые, старые, мужчины, женщины — эти просто раздеты до белья…

Пончин нервно сглотнул комок в горле.

* * *

— Эй, эй! — я махнул рукой, поворачиваясь к пареньку, который безостановочно хлестал стоящую на коленях девицу. — Герой-любовник, завязывай. Я, конечно, понимаю, что ты самый крутой на районе, но имей совесть — всё-таки перед тобой представители власти! Потом накажешь эту… — я старался не сильно думать о том, что говорю, — …дрянную девчонку.

Паренёк аж светился от счастья и удовольствия; впрочем, он мигом послушался, прекратив удары.

— И вы, трое голубков, тоже заканчивайте! — велел я, разворачиваясь теперь к троице. — Давайте, давайте, перерыв.

Трое парней мучительно отдалились друг от друга; со стороны могло показаться, что им сильно не хотелось расставаться друг с другом, но, думаю, на деле их сейчас обуревали совсем другие эмоции.

— И вообще, все вон! — велел я громким голосом. — Одеваемся и идём покурить! У господ полицейских к нам какие-то вопросы, оставьте нас наедине.

Раздетая и вооружённая «инвентарём» массовка спешно хватала одежду и выбегала из кабинета, пока я не передумал и не приказал сделать что-нибудь ещё. Этот праздник они запомнят надолго.

Вот и прекрасно; десять секунд — и помещение опустело, никто не маячит перед глазами. Только полицейские… и этот грёбаный Кавадзаки со своими подозрительными взглядами.

Он ведь сам не уйдёт, так?

— Так в чём, собственно, дело? — уточнил я у копов с милой улыбкой, разворачиваясь к ним. — Наша музыка была слишком громкой?

— Эээ… — тот, что потолще, почесал в затылке. — Эээ…

Кажется, он потерял нить разговора.

— Простите… соседи сказали, что у вас тут были слышны какие-то, эм, крики, — несмело подхватил второй.

— Ну так у нас ведь здесь оргия, господа, — я невозмутимо пожал плечами. — Это были не крики, а стоны. Стоны любви.

Полицейские переглянулись; кажется, они не могли поверить в происходящее.

— Что такое? — я приветливо улыбнулся. — Может быть, вы желаете к нам присоединиться?..

Первый машинально опустил взгляд на свой пивной животик; второй испуганно икнул и отступил на пару шагов. Взгляды парочки стали ещё более нервными.

— Не стесняйтесь, чувствуйте себя раскованнее, — я подмигнул им. — Мы же не стесняемся… если вы понимаете, о чём я. У нас найдётся для вас пара чёрных кожаных фуражек, если вы любите отыгрывать привычные роли…

— Нет-нет, спасибо! — выпалил второй, краснея до ушей. — Мы рады, что всё в порядке, никаких претензий…

— Желаем вам хорошо провести время, господа! — закивал первый, толстый. — Только, пожалуйста, стоните потише… всего доброго!

Оба копа настойчиво пятились назад, к дверям.

Я вновь поймал взгляд «якудзы». Последнее, чего мне хотелось, это продолжать здесь находится.

—