Возвращение. Часть II - Даниил Корнаков
— Дерьмо, дерьмо, дерьмо!.. — злобно шептала Надя, переводя как можно быстрее прицел на чжуншановца. Сначала взяла в перекрестие голову — отсюда, с такого расстояния она вполне смогла бы метко попасть ему в затылок, — но в последнюю секунду переключилась на плечо и нажала на спуск.
Чжуншановец крикнул и инстинктивно упал на землю, схватившись за рану. Но Надя уже не видела его агонии, поскольку круг прицела вновь принялся выискивать силуэт бегущего мальчишки.
Она заметила, как он поднялся с земли и, пригибаясь, уже со всех ног нёсся по лестнице, прямиком к входу одного из жилых блоков. Секунда — и он уже оказался в безопасности (наверное?), закрывая за собой дверь.
Вот уж его не отнять у мелкого засранца, так это умения не попадаться на глаза.
И, конечно же, просто природного таланта влипать в неприятности.
Но куда, черт его возьми, он так спешит?
Волнение кусало её горло, мешало дышать. Сердцебиение участилось. И Надя осознала, что не может позволить себе оставить мальчугана одного, где-то там.
Она сделала еще несколько выстрелов в сторону звездных, бросила винтовку и прихватила один из валявшихся рядом автоматов, после чего вышла в коридор, предварительно заперев дверь (мало ли найдется храбрец из стана врага, захотевший занять её позицию?). Дойдя до его конца, она нашла то, что искала — лестницу, ведущую на крышу блока. Не самый безопасный, но единственный путь пробраться незамеченной через врага.
Быстро вскарабкавшись по лестнице, она вскоре очутилась наверху. Повесила винтовку на шею и, вытянув в стороны руки, пошла ровно посередине, стараясь не смотреть на закругленные края, рискующие от одного неосторожного движения, превратиться для нее в горки с больным спуском вниз. Ко всему прочему она взмолила бога наделить ее невидимостью, в которой так сильно сейчас нуждалась. Ведь если хоть один из звездных решит взглянуть чуть выше, то увидит перед собой самую легкую на свете мишень, не иначе.
Ну что ты вытворяешь, милая? Забыла, что тебе нужно выжить? Или тебе напомнить, кто тебя ждет на «Прогрессе»?
Как же она была зла! Надя поклялась себе вытрясти из сорванца всю душу, как только его найдет. Вынудил ее покинуть такую прекрасную позицию, маленький говнюк…
Но Надя Соболева не могла поступить иначе, уж очень она успела прикипеть к мальчишке.
К тому же она была его должником, и не раз. Он спас её, когда она чуть не утонула, провалившись в лёд — первым бросился ей на выручку, наверняка ни секунды не задумываясь о последствиях. Да благодаря Тихону ей удалось спасти своего малыша, когда он помог бежать им с «Палмера».
Ты перед ним в большом долгу, Надя, милая, мысленно говорила она себе, так что будь добра найти этого юношу, пока кто-нибудь не навредил ему.
…или она сам себе не навредил.
Она успела немного приловчиться и уже быстрее шла по центру крыши. Через минуту она стояла прямо над головами сопротивляющихся звездных, коих пряталось за вездеходами человек десять. Их, конечно же, можно было бы подстрелить отсюда, но уж очень велик риск быть подстреленной в ответ — укрытия у нее не было от слова совсем. Поэтому ей пришлось двигаться дальше, вглубь станции. И, когда предоставилась возможность, она осторожно спрыгнула вниз на крышу одного из старых вездеходов и, оглядываясь по сторонам, проникла внутрь жилого модуля.
Тихон должен быть где-то здесь…
* * *
— Матерь Божья… — прошептал Саша с засевшем в горле ужасе.
Дрожащий кружок света упал на выпирающие наружу человеческие ребра и месиво из плоти. Лужа крови отбрасывала блики. Саша повел закрепленным на винтовке фонариком немного левее, пока на них не уставилось лицо мертвеца с полуоткрытым глазом и высунутым наружу языком. Его щеки до сих пор горели багрянцем — отпечатком ушедшей жизни, навсегда покинувшей это тело.
Крепко сжимая вспотевшей рукой фонарь, он пробормотал сиплым голосом:
— Я знаю его. Это один из…
— Теперь уже всё равно, — прошептала Маша, стараясь сохранять уверенность в голосе, хоть и сама была до чертиков перепугана. — Надо выбираться отсюда, и побыстрее. Эта тварь может быть поблизости.
— Здесь ещё!
Саша разгонял тьму в коридорах, скрывающую под собой ещё более тошнотворное зрелище. Останки тел, веревки кишок, оторванных рук и других человеческих внутренностей жутким ковром накрыли пол. Рядом лежало оружие, ещё горячее от недавнего использования.
Всё здесь провоняло порохом, испражнениями и смертью.
Маша отвернулась, постаралась себя взять в руки.
— Может, есть другой путь? — спросила она.
— Нет, только здесь. — Он поднял фонарь с покойников и подсветил дальнюю часть коридора, утопающую в темноте. — Идти надо к лестнице, а потом спустится на первый этаж. Уже оттуда, по тоннелю, можно попасть к восточным воротам, ведущим наружу.
Маша издала протяжный вздох, принимая неизбежное. Потом опустила взгляд и посмотрела на свои голые ступни, с выступившими венами и теперь уже отсутствующими ногтями.
Чертов ублюдок…
Последний раз она видела свои сапоги возле кровати, прежде чем Буров ударил ей между глаз.
Ей даже захотелось разрядить немного обстановку и пошутить про что-то в духе «Эх, если бы я знала, что нам предстоит такая переправа, то обязательно прихватила свои резиновые сапоги!», но вовремя одумалась, осознав, что подобное — это уже чересчур.
Вот что, дорогая, уж лучше запачкаться, чем присоединиться вон к ним…
— Пошли, — произнесла она уверенно и пошла вперед.
Кровь была вязкой, и каждый раз, ступая босой ногой на очередную лужу, ей чудилось, будто её пальцев касается клей, который еще немного и обязательно намертво приклеит её, оставив среди этого месива на веки вечные. Или пока сюда не решит заглянуть виновник всего этого кровавого торжества.
Каждый проделанный шаг она сопровождала корчащей от омерзения гримасой. Ударилась пальцем об один из стволов и шикнула от боли.
Саша шел рядом, заблаговременно вытянув руку за её спиной, желая тем самым заранее предотвратить возможное падение. Второй рукой он держал прижатую к бедру винтовку с фонариком, освещая путь.
Шлеп, шлеп, шлеп…
— Не знал, что эти существа способны на подобное… — Саша нервно сглотнул. — Нет, я, конечно, наслышан об их силе и всё такое, но чтобы настолько…
— Они загнали нас сюда, на самый холодный континент земли, в задницу мира, — отозвалась Маша, прослеживая, куда ступать дальше. — То, что ты сейчас видишь — щепотка от того, на что способны мерзляки.
Шлеп, шлеп, шлеп…
—
