Инженер. Система против монстров 7 - Сергей Шиленко
Обнаружено новое устройство: «Верность-1» (ID: 22).
Статус: Активно.
Синхронизация: 100%.
Красный диод на браслете мигнул и сменился ровным зелёным свечением.
— Это тридцать грамм пластида и детонатор с дистанционным управлением, — пояснил я, скрестив руки на груди. — А ещё трекер и микрофон с динамиком. Я буду слышать каждое твоё слово. Я буду знать, где ты находишься с точностью до метра. Попробуешь снять — бабах. Попробуешь экранировать сигнал — бабах. Выйдешь за периметр без моего разрешения — бабах. Нападёшь на кого-то из своих — угадай, что?
— Бабах? — хихикнула Искра.
— Именно, — кивнул я. — Твоя жизнь теперь принадлежит фракции. Буквально. Ты живёшь, пока ты полезен. И пока я держу палец подальше от кнопки «Детонация». Ты будешь искупать кровь потом. Ты будешь делать самую грязную, самую опасную работу, какую я тебе поручу. Но дерьмо, которое ты совершил, смыть не получится. Даже не надейся.
Сокол побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда.
— А теперь, — я присел на постель рядом с ним и по-свойски забросил руку ему через плечо. — Открывай свой инвентарь. Пора провести ревизию. Оружие, патроны, лут. Всё, что нажито «непосильным трудом» в банде. Я решу, что тебе оставить. А что пойдёт в общак, как компенсация за моральный ущерб.
Сокол медлил.
— Считаю до трёх, — спокойно сказал я. — Раз…
Перед моими глазами вспыхнуло окно. Предатель сдался. Я начал просматривать список его вещей, и мои брови поползли вверх.
— Ого, — прокомментировал я. — Винтовка СВД… неплохо. Системный прицел. Гранаты… О, а это что? «Кольцо Берсерка»? Плюс пять к силе? С убитого берса снял?
— Мне дали за участие в рейде… — пробормотал он.
— Конфискуется, — отрезал я. — Нам нужнее. Еды у тебя навалом, смотрю. Тушёнка, сгущёнка… Это всё в общий котёл. Теперь давай, материализуй по одной штуке и без глупостей.
Я безжалостно выгребал из его инвентаря ресурсы, оставляя только самый необходимый минимум. Немного одежды, одеяло, пару литров воды и немного жратвы.
— Ты — член фракции «Ратоборцы», — сказал я, завершая обмен. — Звание: Штрафник. Сейчас ты отправишься на работы. Будешь таскать камни, мешать раствор и чинить то, что тебе скажут. И каждый день будешь смотреть в глаза людям, которых вы держали в подвале.
— Лёша, — обратился Олег Петрович, — он может кони двинуть, если его сейчас же впрячь…
— Ничего страшного, — отрезал я. — Женя, проводи его к Борису с Медведем.
Когда они дошли до двери, я бросил на прощание:
— И да, Сокол. Если хоть один волос упадёт с головы любого члена фракции… Я даже кнопку нажимать не буду. Я просто отдам тебя зверюшкам Олеси. Они очень любят свежее мясо.
Сломленный стрелок в сопровождении Жени покинул медпункт.
— Капитан, — я поднялся и протянул руку Ершову. — Спасибо за помощь. Твой навык… впечатляет.
Крепко пожав мне руку, опер ответил:
— Это работа, Алексей. Грязная, неблагодарная, но работа.
— Теперь у тебя будет много работы, — пообещал я. — Мне нужно проверить каждого из новеньких. Не думаю, что они все хорошо друг друга знали. Там в подвале сидела просто толпа перепуганных людей. Когда они разошлись по территории, к ним запросто мог затесаться кто-то из Гладиаторов, просто скинув кожанку и прикинувшись овечкой. Я хочу знать, кто есть кто.
— Сделаем, — кивнул опер. — Завтра с утра и начнём. Устроим фильтрационный лагерь. Всё как в старые добрые времена.
— Нет, — отрезал я. — Сделай по-тихому. Личные беседы за завтраком. Расспросы якобы из праздного интереса. Сам понимаешь.
Капитан усмехнулся:
— Мне нравится твой подход. Хорошо, будет тихо.
Глава 18
Укрепление
Ночь отступала, уступая место холодному, серому рассвету. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в акварельные оттенки стали и пепла. Воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахами мокрой земли и гари. Мы с Варягиным стояли посреди двора, превратившегося в гигантскую строительную площадку.
Позади нас, там, где раньше красовалась идеально подогнанная плитка, теперь громоздилась огромная, отвратительная куча. Гора грязи, щебня, костей и обломков надгробий — всё, что осталось от Кладбищенского Голема после того, как его размыло водой и разорвало взрывами. Она ещё не полностью остыла, некоторые участки дымились на стылом утреннем воздухе, источая запах потревоженной могильной земли.
Но мой взгляд был прикован не к ней. Я смотрел на отель. Наш новый дом. Нашу крепость. «Кром» напоминал боксёра после двенадцатого раунда: он устоял, но лицо превратилось в отбивную.
Однако работа кипела. И это было красиво.
Работники двигались слаженно и целеустремлённо. Звуки стройки сливались в единую симфонию возрождения. Пространство освещали прожекторы, которые мы запитали от энергетических батарей из Фракционного Хранилища, чтобы не мешать Косте разбираться с проводкой в доме.
— Масштабно, — заметил Варягин, глядя на повреждённую стену. — Твоя «вечеринка» удалась на славу, Алексей. Только вот уборка после неё затянется.
— Как раз затягивать нельзя. У нас таймер и неизвестный враг, который любит неожиданно подгадить.
Я отдал строителям часть балок, сырья и инструментов из своего инвентаря, но многое нашлось и у самих Гладиаторов. Они тоже занимались укреплением и строительством. Точнее, за них это делали те же люди, что суетились вокруг сейчас.
Четыре мощных подпорки, словно костыли для раненого, впились в стену, принимая на себя часть нагрузки. Строительные леса росли с нечеловеческой скоростью.
Несколько мужиков с тачками и лопатами разгребали грязь, расчищая фронт работ для специалистов. Борис и Медведь без видимого усилия оттаскивали подальше обколотые гранитные плиты надгробий.
А внизу, у подножия лесов, стоял штаб. Профессор Геннадьев и Виктор Петров, склонившись над разложенным на ящиках листом ватмана, яростно спорили. Юрий Анатольевич, тыча пальцем в чертёж, что-то доказывал, потряхивая седой бородой, а зодчий, не уступая, вносил свои коррективы. Они нашли друг друга. Два перфекциониста, два фанатика своего дела, получившие в распоряжение целую крепость и рабочую силу. Их лица горели азартом, который я очень хорошо понимал.
Глаза Виктора то и дело на секунду вспыхивали лазурным огнём, и он замирал, глядя на здание так, словно
