Инженер. Система против монстров 7 - Сергей Шиленко

ли торговец намеренно выбросить человека, который, например, ошивался на пороге здания, в которое он хотел зайти? Нет, какой смысл… Наверняка он перенёсся прямо в хранилище. Тогда у меня ещё и «Техно-Око» сработало, сообщив о внезапном появлении нового, неизвестного устройства. Впрочем, кто сказал, что порталы инопланетянина не могли как-то дестабилизировать пространство? Это всего лишь теория, но она даёт хоть какое-то объяснение.

— Ладно, — процедил Варягин. — Допустим. Ты оказался на Тимирязевской. Один. Что дальше?

— Я выживал, — глухо ответил Сокол. — Пытался вернуться. Но там… там ад. Псы. Стаи по двадцать голов. Я шёл днём, пока мутантов меньше. Прятался ночью в подвалах. Патроны кончились на второй день. Я думал, сдохну. А потом… наткнулся на них.

— На родственные души? — язвительно вставила Искра.

— На патруль! — огрызнулся Сокол. — Мотоциклисты. Они тогда ещё не осели, постоянно перемещались. Окружили меня. Я думал, конец.

— И ты записался в добровольцы? — снова надавил Ершов, включая «Глас Истины». — Как ты попал в банду? Как именно?

Сокол зажмурился.

— Они ехали прочь из города. Хотели прорваться за МКАД. Меня взяли как мясо. «Развлечение на вечер, чтобы ужинать не скучно было», так Череп сказал. Привязали к байку верёвкой… заставили бежать… Потом привал. Выставили в круг. Сказали: «Убьёшь тварь, поживёшь ещё день». Выпустили на меня Костогрыза, но уровень был всего четвёртый. Я его задушил. Голыми руками задушил, пока они ставки делали!

Он говорил, погрузившись в воспоминания. Боль, кровь, грязь.

— На следующий день снова круг, — продолжал Сокол монотонно, как робот. — Снова тварь. Плевун. Мелкий, но ядовитый, сука. Мне повезло, под руку попалась арматура, которую Гладиаторы в траве не заметили. Я ему в глаз засадил, когда он мешок надул для нового плевка. Череп ржал. Сказал, что я злой. Ему понравилось. Он хотел меня в клетку кинуть, как собаку. И тогда… тогда я сказал, что я лучше его.

— Ты бросил вызов главарю? — удивился Женя.

— Да. Сказал: «Выходи сам, если не ссышь». Он вышел. И отметелил меня так, что я кровью харкал. Но не убил. Сказал: «В тебе есть стержень, щенок. Будешь у нас шестёркой. Докажешь, что полезен — станешь бойцом».

— И ты доказал? — голос Ершова стал холоднее льда. — Что ты сделал, Дима? Кого ты убил, чтобы стать «своим»?

Я закончил крафтить. В моей руке лежал лёгкий ошейник из чёрного композита с блоком. На нём находился крохотный красный диод, пока не горящий.

Изготовлен предмет: Дисциплинарный модуль «Верность-1»

Тип: Взрывное устройство.

Урон: Летальный.

Заряд: 30 грамм пластида.

Время действия: Мгновенно

Свойства: Отслеживание объекта, коммуникация, удалённая детонация, защита от взлома, защита от ЭМИ.

Получено опыта: 250 × 3 = 750

Я повернулся и посмотрел на Сокола. Он молчал. Пот тёк по его лицу ручьями.

— Отвечай! — рявкнул Ершов. — Гладиаторы вырезали людей! Ты был с ними! Ты стрелял в гражданских? В женщин? В детей?

Сокол затрясся.

— Мы… наткнулись на группу… в Щукино… Тогда Гладиаторы ещё не набирали рабов. Выжившие… Они не хотели отдавать припасы… Мы их взяли, поставили на колени. Череп показал свой особый навык, вывернул их инвентари. Мы всё забрали, а их… Череп приказал… Все стреляли… Я тоже выстрелил…

— В кого? — спросил Варягин.

— В бабу какую-то, старую…

Искра поморщилась и выругалась. Варягин закрыл глаза. Я видел, как ходуном ходят желваки на его скулах. Он потерял бойца не тогда, когда тот пропал в библиотеке. Он потерял его в тот момент, когда палец Сокола вдавил спуск.

— После ещё в выживших стрелял? — не отступал Ершов.

— Да, на следующий день, когда мы доехали до завалов на Волоколамке, заметили ещё выживших. Они в доме забаррикадировались… Ну, мы прорвались. Я застрелил мужика с ружьём… Он целился в Борова… Я снял его…

— А потом? — безжалостно продолжал опер. — Потом стало легче, да? Проще убивать гражданских?

— Да… — прошептал Сокол и судорожно провёл рукой по волосам. — Потом мы нашли этот отель. Обосновались. Начали грести всё подряд. В том числе людей.

— Вот мы и подошли к самому соку, — усмехнулся Ершов. — Что было здесь? Рабы. Девушки. В подвале, Дима, сидели женщины. Ты пользовался ими? Тебе давали награду за хорошую службу?

Сокол молчал. Он смотрел в одну точку на полу. Его губы были плотно сжаты. Он не кричал «Нет!». Не оправдывался. Он просто молчал.

Ершов тут же усилил нажим:

— Отвечай! Ты бил их? Насиловал? Участвовал в забавах Черепа?

Сокол посерел. Его губы дрожали, рот сам пытался открыться, но он не позволил. Он продолжал молчать. С его лба капал пот. Потом он затрясся, как в лихорадке, но не произнёс ни звука. Тишина затягивалась, становясь вязкой и противной.

— Достаточно, — сказал я. — Твоё молчание громче любого признания.

Ершов медленно выдохнул. Варягин просто смотрел на Сокола. На своего бойца, перешедшего черту, за которой нет возврата. Он не просто выживал. Он стал частью этого.

Я поднялся и подошёл к кушетке. Сокол с опаской посмотрел на прибор в моей руке.

— Что это? — спросил он сипло.

— Твой новый аксессуар, — ответил я равнодушно. — Женя, закрепи на шее.

— Нет! — Сокол дёрнул ногой, пытаясь лягнуть меня. — Не надо! Я не…

Варягин молча материализовал пистолет — «Стечкин», реквизированный у одного из убитых Гладиаторов. Ствол уставился точно в переносицу предателя.

— Сидеть, — скомандовал он тоном, которым дрессируют непослушных псов.

Сокол замер. Он понял, что паладин не шутит. Ершов поднялся и отодвинул стул к стене, пропуская стрелка. Женя взял у меня ошейник, наклонился и защёлкнул его на шее Сокола. Раздалось характерное пиликанье, лампочка загорелась.

Я поднял руку,